Я с любопытством
смотрел на лицо девушки при этих рассказах. Оно оставалось так же спокойно… Когда Соколова выбежала в переднюю к закипевшему самовару, Дося подошла к окну. Я вовремя отодвинулся в тень. Между окном и девушкой стоял столик и лампа, и мне была видна каждая черточка ее лица. Руками она бессознательно заплетала конец распустившейся косы и смотрела в темноту. И во всем лице, особенно в глазах, было выражение, которое запало мне глубоко в душу…
Неточные совпадения
Мне показалось, что в голосе его слышится странное волнение. Молодая женщина кинула
на него быстрый взгляд, брови ее сдвинулись, и несколько секунд она обдумывала что-то, чертя концом зонтика по платформе… Потом она подняла голову,
посмотрела мне прямо в
лицо и сказала...
По
лицу ее прошла гримаса нетерпения и боли, но она тотчас же подавила ее и
посмотрела на меня снизу вверх с улыбкой. Глаза ее мерцали темными огоньками…
Теперь
на его
лице было то же выражение. Когда я приблизился, он смолк и
посмотрел на меня в упор, но как будто не узнал и только выжидал, скоро ли я пройду мимо.
Очевидно, он ждал меня, но я тихонько прошел через комнату,
посмотрел минуту
на милое утомленное
лицо Тита и, раскрыв окно, сел у стола писать письмо.
— Не балуй, барчук, — гневно сказал мужик и опять покрыл «это» рогожей. Другой, с знакомым
лицом дорожного сторожа, повернул меня и вывел из беседки… Я очнулся
на платформе,
посмотрел кругом и… засмеялся… Мне казалось, будто все, что я только что видел, было глупым и «стыдным» сном, будто я только что рассказал этот сон мужикам, и от этого мне было очень совестно…
А я
смотрел на всех и чувствовал
на своем
лице какую-то странную, точно чужую для меня, улыбку.
И опять с моими глазами сделалось что-то, как утром, когда я
смотрел на Тита. Фигура Бел_и_чки то приближалась, то удалялась, странно расплываясь и меняя очертания… Довольное, упитанное
лицо, с «жировыми отложениями и пигментацией…» Одно только это
лицо, плавающее в сочных звуках собственного голоса… Еще минута, и передо мной плавал вместо
лица благополучный пузырь, ведущий «идеальное» существование… И вдруг это созерцание прервалось железным скрежетом, холодящим душу и вызывающим содрогание.
Я
смотрел на его неприятно злое
лицо и думал...
Широкое
лицо Крестовоздвиженского внезапно покраснело, а небольшие глаза сверкнули гневом… «Как у быка, которого, подразнили красной суконкой», — мелькнуло у меня в голове. Я
смотрел на него, и он
смотрел на меня, а кругом стояло несколько товарищей, которые не могли дать себе отчета, о чем мы собственно спорим. Крестовоздвиженский, несколько озадаченный моим ответом, сначала повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и сказал с натиском и с большой выразительностью...
Я очнулся ранним и свежим зимним утром. Тит сидел у стола и что-то читал. Я долго
смотрел на него,
на его
лицо, склоненное
на руки, внимательное, доброе и умное. С таким выражением Тит никогда не читал записки. Так он читал только письма сестры и матери. Все
лицо его светилось тогда каким-то внутренним светом. Потом он поднял глаза
на меня. В них был тот же свет.
Дверь открылась. Вошел Соколов, стараясь ступать осторожно, а за ним фельдшер. Они пошептались о чем-то с Титом. Соколов ушел, фельдшер остался. Я
смотрел на все это прищуренными глазами и, казалось, ни о чем не думал, ощущая только желтую полосу света из окна, блики
на чайнике и светящееся
лицо Тита.
— Весьма оригинальный, — грустно сказал Пыльников, а Клим Иванович Самгин с удовольствием
посмотрел на лица Пыльникова и Твердохлебова, они как будто несколько поблекли. Пыльников надул губы и слушал разочарованно, а маленький человечек, передернув плечами, пробормотал:
Мне было весело
смотреть на лица студентов; их объятия, восклицания, невинное кокетничанье молодости, горящие взгляды, смех без причины — лучший смех на свете — все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед — куда бы то ни было, лишь бы вперед, — это добродушное раздолье меня трогало и поджигало.
Офицерская повозочка должна была остановиться, и офицер, щурясь и морщась от пыли, густым, неподвижным облаком поднявшейся на дороге, набивавшейся ему в глаза и уши и липнувшей на потное лицо, с озлобленным равнодушием
смотрел на лица больных и раненых, двигавшихся мимо него.
Неточные совпадения
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное, я бы… чтобы… — Чичиков
посмотрел значительно в
лицо генерала и в то же время искоса
на камердинера.
— Вот
посмотрите, батюшка, какая рожа! — сказал Плюшкин Чичикову, указывая пальцем
на лицо Прошки.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою,
посмотрел очень значительно в
лицо Чичикова, показав во всех чертах
лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было
на человеческом
лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.
Несмотря
на то что Чичикову почти знакомо было
лицо ее по рисункам Андрея Ивановича, он
смотрел на нее, как оторопелый, и после, уже очнувшись, заметил, что у ней был существенный недостаток, именно — недостаток толщины.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть
лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «
Посмотрите,
посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а
на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как
на что-то постороннее.