Я действительно чувствовал себя нехорошо. На душе было тошно, хотелось что-то выкинуть, от чего-то избавиться… Что это? — задал я себе вопрос, остановившись посередине комнаты под беспокойным взглядом Тита… Да я знаю: это скрежет железа и то,что было там, на платформе. Но мне уже от этого не освободиться. Этот знобящий скрежет проник мне глубоко в душу и раздавил в ней что-то.
Посередине трещал огонек, разложенный на земле, и дым, выталкиваемый обратно ветром из отверстия в крыше, расстилался вокруг такой густой пеленою, что я долго не мог осмотреться; у огня сидели две старухи, множество детей и один худощавый грузин, все в лохмотьях.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Крючковатые руки перебирали траву и бросали её в большой закопчённый чан, стоявший прямо посередине комнаты на трёх металлических ножках.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.