К следующему дню снег наполовину стаял. Кое-где проглянула черная земля, а к вечеру прихватило чуть-чуть изморозью. Воздух стал прозрачнее для света и звуков. Шум поездов несся так отчетливо и ясно, что, казалось, можно различить каждый удар поршней локомотива, а когда поезд выходил из лощины, то было видно мелькание колес. Он тянулся черной змеей над пестрыми полями, и под ним что-то бурлило, варилось и клокотало…
Несмотря на самое тщательное прислушиванье, Карачунский ничего не мог различить: так же хрипел насос, так же лязгали шестерни и железные цепи, так же под полом журчала сбегавшая по «сливу» рудная вода, так же вздрагивал весь корпус от поворотов тяжелого маховика. А между тем старый штейгер учуял беду… Поршень подавал совсем мало воды. Впрочем, причина была найдена сейчас же: лопнуло одно из колен главной трубы. Старый штейгер вздохнул свободнее.
Снизу, из машинного отделения, вместе с теплым запахом нефти, доносились непрерывное шипение, мягкие удары работающих поршней и какие-то глубокие, правильные вздохи, в такт которым так же размеренно вздрагивала деревянная палуба «Ястреба».
ПО́РШЕНЬ1, -шня, м. Деталь двигателей, насосов, компрессоров и т. п., имеющая обычно форму стакана, диска или стержня, движущегося внутри цилиндра и плотно пригнанного к его стенкам.
ПО́РШЕНЬ1, -шня, м. Деталь двигателей, насосов, компрессоров и т. п., имеющая обычно форму стакана, диска или стержня, движущегося внутри цилиндра и плотно пригнанного к его стенкам.