Поздним вечером или глухою ночью этой тропой рисковали ходить только совсем беспечные люди: загулявший мастеровой, которому море по колена, студент, возвращающийся с затянувшейся в Москве сходки. Остальные пешеходы предпочитали широкую дорогу, отделенную от
пустырей канавами. Дорога эта встречалась затем с длинным опустевшим шоссе, уныло тонувшим в сумрачной дали; слева слышались протяжные свистки ночных поездов, справа доносился глухой рокот столицы, далеким заревом отражавшейся на темном небе.
Колесница в половине первого продвигалась мимо перекрестка, рассыпая по
пустырям дробные звуки бубенцов, и затем утопала в перспективе длинного шоссе меж двумя стенами сосновой рощи.
Он слушал, как тихо шепчутся черные елки, как бежит по траве ночной ветер, по временам занося в темный
пустырь обрывки глухого столичного шума или мягкие переливы ресторанного оркестра.