Неточные совпадения
Мы, делать нечего, согласились, те тоже. Стали старики судить, Иван с ними. Те говорят: «Мы с ними
в партии шли. На майдане купили, деньги отдали, из
тюрьмы вызволяли». Мы опять свое: «Верно, господа, так. А зачем вы их потеряли? Мы с ними, может, тысячу верст прошли не на казенных хлебах, как вы. По полсутки под окнами клянчили. Себя не жалели. Два раза чуть
в острог не
попали, а уж им-то без нас верно, что не миновать бы каторги».
—
Тюрьма еще полнее. Недавно прислали партию спиртоносов из отряда Никифорова. Эти молодцы
в Олекминской тайге дали правильное сражение приисковым казакам. Это поважнее якутских амбаров. А
в остроге яблоку
упасть некуда… Эх, господа, господа!.. Надо судить по человечеству… Мы тут так опутаны… Приезжай сейчас какой-нибудь ревизор из того же Иркутска: мы тут
в «нарушениях», как
в паутине… А если бы разобрать хорошенько, по человечеству…
— Нет, я учитель. Отец мой — управляющий заводом в Вятке, а я пошел в учителя. Но в деревне я стал мужикам книжки давать, и меня за это посадили в тюрьму. После тюрьмы — служил приказчиком в книжном магазине, но — вел себя неосторожно и снова
попал в тюрьму, потом — в Архангельск выслали. Там у меня тоже вышли неприятности с губернатором, меня заслали на берег Белого моря, в деревушку, где я прожил пять лет.
— Я бежал, я ушел от долгов и от суда по этой скверной истории Горданова с Подозеровым, мне уже так и быть… мне простительно скитаться и жить как попало в таком мурье, потому что я и беден, и боюсь обвинения в убийстве, да и не хочу
попасть в тюрьму за долги, но ей…
Неточные совпадения
— Он женится! Хочешь об заклад, что не женится? — возразил он. — Да ему Захар и спать-то помогает, а то жениться! Доселе я ему все благодетельствовал: ведь без меня, братец ты мой, он бы с голоду умер или
в тюрьму попал. Надзиратель придет, хозяин домовый что-нибудь спросит, так ведь ни
в зуб толкнуть — все я! Ничего не смыслит…
Строгость смотрителя происходила преимущественно оттого, что
в переполненной вдвое против нормального
тюрьме в это время был повальный тиф. Извозчик, везший Нехлюдова, рассказал ему дорогой, что «
в тюрьме гораздо народ теряется. Какая-то на них хворь
напала. Человек по двадцати
в день закапывают».
Измученные непосильной работой и побоями, не видя вблизи себя товарищей по возрасту, не слыша ласкового слова, они бежали
в свои деревни, где иногда оставались, а если родители возвращали их хозяину, то они зачастую бежали на Хитров,
попадали в воровские шайки сверстников и через трущобы и
тюрьмы нередко кончали каторгой.
Выбежать поиграть, завести знакомство с ребятами — минуты нет.
В «Олсуфьевке» мальчикам за многолюдностью было все-таки веселее, но убегали ребята и оттуда, а уж от «грызиков» — то и дело. Познакомятся на улице с мальчишками-карманниками,
попадут на Хитровку и делаются жертвами трущобы и
тюрьмы…
Я никогда не
спал много,
в тюрьме без всякого движения мне за глаза было достаточно четырех часов сна — каково же наказание не иметь свечи?