Я представил себе непривлекательно — умное лицо священника — обрусителя… Шалость дрянная… Протоиерей больше чиновник и педагог и политик, чем верующий пастырь, для которого святыня таинства
стояла бы выше всех соображений… Да, кажется, он мог бы это сделать.
Неточные совпадения
— Как что? Значит, солнце не могло остановиться по слову Иисуса Навина… Оно
стояло и прежде… А если земля все-таки продолжала вертеться, то, понимаешь, — никакого толку и не вышло
бы…
В церковь я ходил охотно, только попросил позволения посещать не собор, где ученики
стоят рядами под надзором начальства, а ближнюю церковь св. Пантелеймона. Тут,
стоя невдалеке от отца, я старался уловить настоящее молитвенное настроение, и это удавалось чаще, чем где
бы то ни было впоследствии. Я следил за литургией по маленькому требнику. Молитвенный шелест толпы подхватывал и меня, какое-то широкое общее настроение уносило, баюкая, как плавная река. И я не замечал времени…
Потом мысль моя перешла к книгам, и мне пришла в голову идея: что, если
бы описать просто мальчика, вроде меня, жившего сначала в Житомире, потом переехавшего вот сюда, в Ровно; описать все, что он чувствовал, описать людей, которые его окружали, и даже вот эту минуту, когда он
стоит на пустой улице и меряет свой теперешний духовный рост со своим прошлым и настоящим.
Быть может, во веем городе я один
стою вот здесь, вглядываясь в эти огни и тени, один думаю о них, один желал
бы изобразить и эту природу, и этих людей так, чтобы все было правда и чтобы каждый нашел здесь свое место.
— И насчет бога врешь!.. Вчера
стоял на коленях и молился. Думаешь, я не видел?.. О, господи! Начитался этого Словацкого. Лучше
бы выучил бином.
Все эти маленькие подробности, может быть, и не
стоило бы вписывать, но тогда наступило несколько дней, в которые хотя и не произошло ничего особенного, но которые все остались в моей памяти как нечто отрадное и спокойное, а это — редкость в моих воспоминаниях.
— Нельзя ее усовершенствовать. Усовершенствованные тюрьмы
стоили бы дороже того, что тратится на народное образование, и легли бы новою тяжестью на тот же народ.
— Знаю, что острижете, — грубо проговорил Лепешкин, вынимая толстый бумажник. — Ведь у тебя голова-то, Иван Яковлич, золотая, прямо сказать, кабы не дыра в ней… Не
стоял бы ты на коленях перед мужиком, ежели бы этих своих глупостев с женским полом не выкидывал. Да… Вот тебе деньги, и чтобы завтра они у меня на столе лежали. Вот тебе мой сказ, а векселей твоих даром не надо, — все равно на подтопку уйдут.
Требование революции тоже кесарево требование, только революция духа
стояла бы вне этого, но она не может быть смешиваема с революциями политическими и социальными, она принадлежит к другому плану бытия.
Неточные совпадения
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем
бы придавил его. Ну, да
постой, ты у меня проговоришься. Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно сделать в глуши? Ведь вот хоть
бы здесь: ночь не спишь, стараешься для отечества, не жалеешь ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Если
бы, то есть, чем-нибудь не уважили его, а то мы уж порядок всегда исполняем: что следует на платья супружнице его и дочке — мы против этого не
стоим.
Лука
стоял, помалчивал, // Боялся, не наклали
бы // Товарищи в бока. // Оно быть так и сталося, // Да к счастию крестьянина // Дорога позагнулася — // Лицо попово строгое // Явилось на бугре…
Мужик я пьяный, ветреный, // В амбаре крысы с голоду // Подохли, дом пустехонек, // А не взял
бы, свидетель Бог, // Я за такую каторгу // И тысячи рублей, // Когда б не знал доподлинно, // Что я перед последышем //
Стою… что он куражится // По воле по моей…»
Грозит беда великая // И в нынешнем году: // Зима
стояла лютая, // Весна
стоит дождливая, // Давно
бы сеять надобно, // А на полях — вода!