— Не знаю, — ответил Самгин, невольно поталкивая гостя к двери, поспешно думая, что это убийство вызовет новые аресты,
репрессии, новые акты террора и, очевидно, повторится пережитое Россией двадцать лет тому назад. Он пошел в спальню, зажег огонь, постоял у постели жены, — она спала крепко, лицо ее было сердито нахмурено. Присев на кровать свою, Самгин вспомнил, что, когда он сообщил ей о смерти Маракуева, Варвара спокойно сказала:
Эти меры уменьшают число побегов, но только до известного предела, и
репрессия, доведенная до своего идеального совершенства, все-таки не исключала бы возможности побегов.
Карачунский в принципе был враг всевозможных
репрессий и предпочитал всему те полумеры, уступки и сделки, которыми только и поддерживалось такое сложное дело.