Неточные совпадения
Но это было мгновение… Я встретился с его взглядом из-под епитрахили. В нем не было ничего, кроме внимательной настороженности духовного «начальника»… Я отвечал формально на его
вопросы, но мое волнение при этих кратких ответах его озадачивало. Он тщательно перебрал весь перечень грехов. Я отвечал по
большей части отрицанием: «грехов» оказывалось очень мало, и он решил, что волнение мое объясняется душевным потрясением от благоговения к таинству…
Неточные совпадения
Однако как я в силах наблюдать за собой, — подумал он в ту же минуту еще с
большим наслаждением, — а они-то решили там, что я с ума схожу!» Дойдя до своего дома, он вдруг остановился
под внезапным
вопросом: «А не надо ль сейчас, теперь же пойти к прокурору и все объявить?»
Вопрос он решил, поворотив опять к дому: «Завтра все вместе!» — прошептал он про себя, и, странно, почти вся радость, все довольство его собою прошли в один миг.
Ей что-то очень хотелось мне сказать, но она, очевидно, затруднялась и была в
большом волнении.
Под ее
вопросами что-то крылось.
До Батавии оставалось всего 600 миль, то есть суток трое-четверо хорошего хода
под парусами. Бесконечный переход близился к концу. Все повеселели и с
большим нетерпением ждали Батавии. Уже в кают-компании толковали о съезде на берег, назначая день прихода, и расспрашивали об этом городе у одного из офицеров, который бывал в нем в прежнее свое кругосветное плавание. Все то и дело приставали к старому штурману с
вопросами: как он думает, верны ли расчеты?
Было решено, что Елизавета Петровна, надев
под свою одежду кирасу, отправится в казармы, чтобы привлечь
большее число солдат, и сама поведет их к Зимнему дворцу. Обсудив во всех подробностях различные пункты, касающиеся осуществления переворота, Шетарди коснулся
вопроса, интересовавшего его в особенности, как представителя Франции.
Иван Яковлевич был
большой циник, и когда коллежский асессор Ковалев обыкновенно говорил ему во время бритья: «У тебя, Иван Яковлевич, вечно воняют руки!», то Иван Яковлевич отвечал на это
вопросом: «Отчего ж бы им вонять?» — «Не знаю, братец, только воняют», — говорил коллежский асессор, и Иван Яковлевич, понюхавши табаку, мылил ему за это и на щеке, и
под носом, и за ухом, и
под бородою, — одним словом, где только ему была охота.