— Пожалуй, это правда, — подтвердил кто-то из старших, но я обещал, что не засну, и был
очень счастлив, когда, наконец, все уселись в коляску и она тронулась.
И Коля, торопясь, вытащил из своей сумки свою бронзовую пушечку. Торопился он потому, что уж сам был
очень счастлив: в другое время так выждал бы, когда пройдет эффект, произведенный Перезвоном, но теперь поспешил, презирая всякую выдержку: «уж и так счастливы, так вот вам и еще счастья!» Сам уж он был очень упоен.
— Марфе Васильевне! — любезно улыбаясь, говорил Тит Никоныч, — я
очень счастлив, что вам нравится, — вы знаток. Ваш вкус мне порукой, что этот подарок будет благосклонно принят дорогой новорожденной к ее свадьбе. Какая отменная девица! Поглядите, эти розы, можно сказать, суть ее живое подобие. Она будет видеть в зеркале свое пленительное личико, а купидоны ей будут улыбаться…
Неточные совпадения
В заключение прибавлял, что он «был бы
счастлив, если б удалось ему на себе оправдать свое убеждение, но что достичь этого он не надеется, потому что это
очень трудно».
— Помилуй, Андрей, — живо перебил Обломов, не давая ему договорить, — мне ничего не стоит сказать: «Ах! я
очень рад буду,
счастлив, вы, конечно, отлично поете… — продолжал он, обратясь к Ольге, — это мне доставит…» и т. д. Да разве это нужно?
«Варвара Андреевна, когда я был еще
очень молод, я составил себе идеал женщины, которую я полюблю и которую я буду
счастлив назвать своею женой. Я прожил длинную жизнь и теперь в первый раз встретил в вас то, чего искал. Я люблю вас и предлагаю вам руку».
— История жизни великих людей мира сего — вот подлинная история, которую необходимо знать всем, кто не хочет обольщаться иллюзиями, мечтами о возможности счастья всего человечества. Знаем ли мы среди величайших людей земли хоть одного, который был бы
счастлив? Нет, не знаем… Я утверждаю: не знаем и не можем знать, потому что даже при наших
очень скромных представлениях о счастье — оно не было испытано никем из великих.
У тебя, говорят, мысль идти в монастырь; не жди от меня улыбки при этой мысли, я понимаю ее, но ее надобно взвесить
очень и
очень. Неужели мысль любви не волновала твою грудь? Монастырь — отчаяние, теперь нет монастырей для молитвы. Разве ты сомневаешься, что встретишь человека, который тебя будет любить, которого ты будешь любить? Я с радостью сожму его руку и твою. Он будет
счастлив. Ежели же этот он не явится — иди в монастырь, это в мильон раз лучше пошлого замужества.