Неточные совпадения
И на этот
раз это опять доставило удовлетворение; трусость моя прошла настолько, что еще
раза два я бесстрашно выходил наружу уже
один, без Гандыла, и опять колотил на лестнице воображаемого вора, упиваясь своеобразным ощущением своей храбрости.
Каждый
раз на новом месте отцовской службы неизменно повторялись
одни и те же сцены: к отцу являлись «по освященному веками обычаю» представители разных городских сословий с приношениями.
Мы знали, что его тревожные взгляды относятся главным образом к нашему дому: он не хотел, чтобы его видела в утреннем неглиже
одна из моих теток, которую он иной
раз провожал в костел.
Потом нарыли ямы, и
одна из них пришлась как
раз на углу нашего переулка и торговой Виленской улицы…
Мы с братом тоже подолгу простаивали под столбами. Когда я в первый
раз прислонил ухо к дереву, — меня поразило разнообразие этих текучих звуков. Это был уже не
один ровный и неглубокий металлический звон; казалось — целая звуковая река переливалась по дереву, сложная, невнятная, завлекающая. И положительно иной
раз воображение ловило что-то вроде отдаленного говора.
В пансионе Окрашевской учились
одни дети, и я чувствовал себя там ребенком. Меня привозили туда по утрам, и по окончании урока я сидел и ждал, пока за мной заедет кучер или зайдет горничная. У Рыхлинскогс учились не только маленькие мальчики, но и великовозрастные молодые люди, умевшие уже иной
раз закрутить порядочные усики. Часть из них училась в самом пансионе, другие ходили в гимназию. Таким образом я с гордостью сознавал, что впервые становлюсь членом некоторой корпорации.
После двух — трех
раз, когда я хорошо узнал дорогу, мать позволила мне идти в пансион
одному.
Однажды, сидя еще на берегу, он стал дразнить моего старшего брата и младшего Рыхлинского, выводивших последними из воды. Скамеек на берегу не было, и, чтобы надеть сапоги, приходилось скакать на
одной ноге, обмыв другую в реке. Мосье Гюгенет в этот день расшалился, и, едва они выходили из воды, он кидал в них песком. Мальчикам приходилось опять лезть в воду и обмываться. Он повторил это много
раз, хохоча и дурачась, пока они не догадались разойтись далеко в стороны, захватив сапоги и белье.
Был как
раз урок арифметики, когда
один из беглецов, уже наказанный, угрюмо вошел в класс.
Он прошел перед нами со своим невинным маниачеством, не оставив глубокого следа, но ни
разу также не возбудив ни в ком ни
одного дурного или враждебного движения души…
Но вместе с тем ни
разу за все время в его голосе не дрогнула ни
одна нота, в которой бы послышалось внутреннее чувство, живая вера.
Один только
раз на нашем горизонте встала возможность чего-то вроде беспорядков «с политической окраской».
Мне тоже порой казалось, что это занимательно и красиво, и иной
раз я даже мечтал о том, что когда-нибудь и я буду таким же уездным сатириком, которого
одни боятся, другие любят, и все, в сущности, уважают за то, что он никого сам не боится и своими выходками шевелит дремлющее болото.
Это входило у меня в привычку. Когда же после Тургенева и других русских писателей я прочел Диккенса и «Историю
одного города» Щедрина, — мне показалось, что юмористическая манера должна как
раз охватить и внешние явления окружающей жизни, и их внутренний характер. Чиновников, учителей, Степана Яковлевича, Дидонуса я стал переживать то в диккенсовских, то в щедринских персонажах.
Она нашлась у
одного мелкого чиновника, умевшего хорошо обделывать свои дела, и с этих пор два
раза в неделю мы являлись в эту квартиру.
Наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже не раз они его оберегали и
один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было забрался.
Завидев то с бокового куреня, Степан Гуска пустился ему навпереймы, с арканом в руке, всю пригнувши голову к лошадиной шее, и, улучивши время, с
одного раза накинул аркан ему на шею.
— Где сыщешь другую этакую, — говорил Обломов, — и еще второпях? Квартира сухая, теплая; в доме смирно: обокрали всего
один раз! Вон потолок, кажется, и непрочен: штукатурка совсем отстала, — а все не валится.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый
раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть,
одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю
раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об
одном // И день и ночь до новой встречи.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще
раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в
один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в родню.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок
раз повторять
одно и то же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал
одни немногие исключения, который не изменял ни
разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.