Неточные совпадения
Это было заведение особенного переходного типа, вскоре исчезнувшего.
Реформа Д. А. Толстого, разделившая средние учебные заведения на классические и реальные, еще не была закончена. В Житомире я
начал изучать умеренную латынь только в третьем классе, но за мною она двигалась уже с первого. Ровенская гимназия, наоборот, превращалась в реальную. Латынь уходила класс за классом, и третий, в который мне предстояло поступить, шел уже по «реальной программе», без латыни, с преобладанием математики.
Такие ростки я, должно быть, вынес в ту минуту из беззаботных, бесцельных и совершенно благонамеренных разговоров «старших» о непопулярной
реформе. Перед моими глазами были лунный вечер, сонный пруд, старый замок и высокие тополи. В голове, может быть, копошились какие-нибудь пустые мыслишки насчет завтрашнего дня и
начала уроков, но они не оставили никакого следа. А под ними прокладывали себе дорогу новые понятия о царе и верховной власти.
В
начале шестидесятых годов великая
реформа всколыхнула всю жизнь, но волна обновления скоро
начала отступать.
Икра-то прежде задаром была, потом, в
начале реформ, ей цену сорок копеек поставили, а тут вдруг — два с полтиной фунт!
Неточные совпадения
Первая половина шестидесятых годов была
началом буйного расцвета Москвы, в которую устремились из глухих углов помещики проживать выкупные платежи после «освободительной»
реформы.
С самого
начала судебной
реформы в кремлевском храме правосудия, здании судебных установлений, со дня введения судебной
реформы в 1864–1866 годы стояла она. Статуя такая, как и подобает ей быть во всем мире: весы, меч карающий и толстенные томы законов. Одного только не оказалось у богини, самого главного атрибута — повязки на глазах.
Ледрю-Роллен сначала, потом полковник Фрапполи как представитель мацциниевской партии заплатили большие деньги, но не спасли «
Реформу». Все резкие органы социализма и республики были убиты этим средством. В том числе, и в самом
начале, Прудонов «Le Representant du Peuple», потом его же «Le Peuple». Прежде чем оканчивался один процесс, начинался другой.
Я был первым и до сих пор остаюсь практически единственным человеком, который обнаружил эту главную ошибку современной философии; я показал, что все философы (за исключением Лейбница),
начиная с Декарта и его последователя Спинозы, исходили из принципа разрушения и революции в отношении религиозной жизни, из принципа, который в области политики породил конституционный принцип; я показал, что кардинальная
реформа невозможна, если только она не будет проходить и в философии и в политике.
Церковной
реформы и обновления церковной жизни творческими идеями XIX в. и
начала XX в. не произошло.