Неточные совпадения
Если бы я
имел ясное
понятие о творении, то, вероятно, сказал бы тогда,
что мой отец (которого я знал хромым) так и был создан с палкой в руке,
что бабушку бог сотворил именно бабушкой,
что мать моя всегда была такая же красивая голубоглазая женщина с русой косой,
что даже сарай за домом так и явился на свет покосившимся и с зелеными лишаями на крыше.
О дальнейшем не думалось; все мысли устремились к одному, взлететь над городом, видеть внизу огоньки в домах, где люди сидят за чайными столами и ведут обычные разговоры, не
имея понятия о том,
что я ношусь над ними в озаренной таинственной синеве и гляжу оттуда на их жалкие крыши.
Это было что-то вроде обета. Я обозревал весь известный мне мирок. Он был невелик, и мне было не трудно распределить в нем истину и заблуждение. Вера — это разумное, спокойное настроение отца. Неверие или смешно, как у капитана, или сухо и неприятно, как у молодого медика.
О сомнении, которое остановить труднее,
чем было Иисусу Навину остановить движение миров, — я не
имел тогда ни малейшего
понятия. В моем мирке оно не занимало никакого места.
Конахевич читал Словацкого. Кордецкий знал наизусть «Героя нашего времени» и
имел некоторое
понятие о «Дон — Жуане». Оба были романтики. Пусть преступник, но не обыкновенный обыватель. Байроновский Лара тоже преступник. Пусть фразер. Рудин тоже фразер. Это не мешает стоять на некоторой высоте над средой, которая даже не знает, кто такой Лара и
что значит фразер.
А через час выбежал оттуда, охваченный новым чувством облегчения, свободы, счастья! Как случилось,
что я выдержал и притом выдержал «отлично» по предмету,
о котором, в сущности, не
имел понятия, — теперь уже не помню. Знаю только,
что, выдержав, как сумасшедший, забежал домой, к матери, радостно обнял ее и, швырнув ненужные книги, побежал за город.
Неточные совпадения
Ужели во всякой стране найдутся и Нероны преславные, и Калигулы, доблестью сияющие, [Очевидно,
что летописец, определяя качества этих исторических лиц, не
имел понятия даже
о руководствах, изданных для средних учебных заведений.
Утвердительно можно сказать,
что упражнения эти обязаны своим происхождением перу различных градоначальников (многие из них даже подписаны) и
имеют то драгоценное свойство,
что, во-первых, дают совершенно верное
понятие о современном положении русской орфографии и, во-вторых, живописуют своих авторов гораздо полнее, доказательнее и образнее, нежели даже рассказы «Летописца».
Что предположение
о конституциях представляло не более как слух, лишенный твердого основания, — это доказывается, во-первых, новейшими исследованиями по сему предмету, а во-вторых, тем,
что на место Негодяева градоначальником был назначен «черкашенин» Микаладзе, который
о конституциях едва ли
имел понятие более ясное, нежели Негодяев.
— Это слово «народ» так неопределенно, — сказал Левин. — Писаря волостные, учителя и из мужиков один на тысячу, может быть, знают,
о чем идет дело. Остальные же 80 миллионов, как Михайлыч, не только не выражают своей воли, но не
имеют ни малейшего
понятия,
о чем им надо бы выражать свою волю. Какое же мы
имеем право говорить,
что это воля народа?
Слово талант, под которым они разумели прирожденную, почти физическую способность, независимую от ума и сердца, и которым они хотели назвать всё,
что переживаемо было художником, особенно часто встречалось в их разговоре, так как оно им было необходимо, для того чтобы называть то,
о чем они не
имели никакого
понятия, но хотели говорить.