Я жил у них, плохо понимая значение того, что свершалось в жизни моего дяди, но впитывая бессознательно атмосферу счастья и какой-то светлой, озаренной ласки, которая струилась и на меня в маленькой квартире, точно
из золотого тумана.
Неточные совпадения
И он дорожил, как последней святыней, этой чертой, которая выделяла его не только
из толпы заведомых «взяточников», но также и
из среды добродетельных людей тогдашней
золотой середины…
На кухне вместо сказок о привидениях по вечерам повторяются рассказы о «
золотых грамотах», о том, что мужики не хотят больше быть панскими, что Кармелюк вернулся
из Сибири, вырежет всех панов по селам и пойдет с мужиками на город.
Из первых учеников я давно спустился к середине и нахожу это наиболее для себя подходящим: честолюбие меня не мучит, тройки не огорчают… А зато на пруду в эти лунные ночи грудь дышит так полно, и под свободные движения так хорошо работает воображение… Луна подымается, заглядывает в пустые окна мертвого замка, выхватывает
золотой карниз, приводит в таинственное осторожное движение какие-то неясные тени… Что-то шевелится, что-то дышит, что-то оживает…
Молодой человек, черноволосый, бледный, в черном костюме, с галстуком как будто
из золотой парчи, нахмуря высокий лоб, напряженно возглашал:
По этому вопросу реального направления Марья Алексевна ждала, что Верочка даст Лопухову список своих вещей, чтобы требовать их, и твердо решилась
из золотых и других таких вещей не давать ничего, из платьев дать четыре, которые попроще, и дать несколько белья, которое побольше изношено: ничего не дать нельзя, благородное приличие не дозволяет, а Марья Алексевна всегда строго соблюдала благородное приличие.
…Когда мы выезжали
из Золотых ворот вдвоем, без чужих, солнце, до тех пор закрытое облаками, ослепительно осветило нас последними ярко-красными лучами, да так торжественно и радостно, что мы сказали в одно слово: «Вот наши провожатые!» Я помню ее улыбку при этих словах и пожатье руки.
Неточные совпадения
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь
золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин чуть дышит. Дым
из трубок // В трубу уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той, что названа // Пора меж волка и собаки, // А почему, не вижу я.) // Теперь беседуют друзья:
Поутру, ранее даже того времени, которое назначено в городе N. для визитов,
из дверей оранжевого деревянного дома с мезонином и голубыми колоннами выпорхнула дама в клетчатом щегольском клоке, [Клок — дамское широкое пальто.] сопровождаемая лакеем в шинели с несколькими воротниками и
золотым галуном на круглой лощеной шляпе.
Везде поперек каким бы ни было печалям,
из которых плетется жизнь наша, весело промчится блистающая радость, как иногда блестящий экипаж с
золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят, зевая, с открытыми ртами, не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал
из виду дивный экипаж.
Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко
золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся
из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
И будь даже господин Лужин весь
из одного чистейшего
золота или
из цельного бриллианта, и тогда не согласится стать законною наложницей господина Лужина!