Неточные совпадения
Мы были уверены, что дело идет о
наказании, и вошли
в угнетенном настроении.
В кабинете мы увидели мать с встревоженным лицом и слезами на глазах. Лицо отца было печально.
Зато во всех остальных отношениях всякое шпионство и взаимные жалобы совершенно не терпелись.
В тех случаях, когда какой-нибудь новичок приходил с жалобой или доносом, Рыхлинский немедленно вызывал виновного и производил строгое расследование. Если донос оказывался верным, — следовало
наказание: шла
в ход та же линейка или виновный ставился на колени. Но при
наказании непременно должен был присутствовать и доносчик. Иной раз Рыхлинский спрашивал его...
Пирогов не только не остался при особом мнении, но еще прибавил свою мотивировку к знаменитым
в свое время «правилам»,
в которых все виды гимназических преступлений были тщательно взвешены, разнесены по рубрикам и таксированы такими-то степенями
наказаний.
В числе провинностей, неизбежно навлекавших телесное
наказание, значился, между прочим, «религиозный фанатизм».
Шел я далеко не таким победителем, как когда-то
в пансион Рыхлинского. После вступительного экзамена я заболел лихорадкой и пропустил почти всю первую четверть. Жизнь этого огромного «казенного» учреждения шла без меня на всех парах, и я чувствовал себя ничтожным, жалким, вперед уже
в чем-то виновным. Виновным
в том, что болел, что ничего не знаю, что я, наконец, так мал и не похож на гимназиста… И иду теперь беззащитный навстречу Киченку, Мине, суровым нравам и
наказаниям…
Последовал обмен мнений. Хотя поломка деревьев едва ли была предусмотрена пироговской таблицей
наказаний, но
в новой гимназии только что были произведены посадки, и порча их считалась большим преступлением. Тем не менее большинство мнений было
в мою пользу...
И всегда
наказание соответствовало не тяжести вины,
в сущности явно небольшой, а количеству усилий, затраченных на поимку…
А посему, за силою законов, капитан
в свою очередь требовал для Банькевича разных немилостивых
наказаний.
— Да я… не знаю! — сказал Дронов, втискивая себя в кресло, и заговорил несколько спокойней, вдумчивее: — Может — я не радуюсь, а боюсь. Знаешь, человек я пьяный и вообще ни к черту не годный, и все-таки — не глуп. Это, брат, очень обидно — не дурак, а никуда не годен. Да. Так вот, знаешь, вижу я всяких людей, одни делают политику, другие — подлости, воров развелось до того много, что придут немцы, а им грабить нечего! Немцев — не жаль, им так и надо, им
в наказание — Наполеонов счастье. А Россию — жалко.
Дико́й (топнув ногой). Какое еще там елестричество! Ну как же ты не разбойник! Гроза-то нам
в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться. Что ты, татарин, что ли? Татарин ты? А? говори! Татарин?
Тут же, кстати, он доведался, что глуповцы, по упущению, совсем отстали от употребления горчицы, а потому на первый раз ограничился тем, что объявил это употребление обязательным;
в наказание же за ослушание прибавил еще прованское масло. И в то же время положил в сердце своем: дотоле не класть оружия, доколе в городе останется хоть один недоумевающий.
Проснувшись, он испугался, когда увидел, что солнце уже высоко: «Я проспал заутреню и обедню!» Тут благочестивый кузнец погрузился в уныние, рассуждая, что это, верно, Бог нарочно,
в наказание за грешное его намерение погубить свою душу, наслал сон, который не дал даже ему побывать в такой торжественный праздник в церкви.
Неточные совпадения
Бонапарт ты проклятый!» Потом прикрикнул на всех: «Эй вы, любезные!» — и стегнул по всем по трем уже не
в виде
наказания, но чтобы показать, что был ими доволен.
— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. — Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на картах после молитвы, да, видно,
в наказание-то Бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих.
Конечно, земская полиция достоин был
наказания за сердечные слабости, но мужиков как Вшивой-спеси, так и Задирайлова-тож нельзя было также оправдать за самоуправство, если они только действительно участвовали
в убиении.
Иногда плохое содержание, иногда частые
наказания голодом, иногда многие потребности, возбуждающиеся
в свежем, здоровом, крепком юноше, — все это, соединившись, рождало
в них ту предприимчивость, которая после развивалась на Запорожье.
Оно нажито грабежом и заслуживает строгого
в законе
наказания.