Неточные совпадения
Мне привиделся страшный сон, подробности которого я не мог вспомнить совсем ясно, но
в каком-то спутанном
клубке смутных образов я все-таки видел Славка, слышал какие-то его просьбы, мольбы и слезы…
Сердце у меня тревожно билось,
в груди еще стояло ощущение теплоты и удара. Оно, конечно, скоро прошло, но еще и теперь я ясно помню ту смутную тревогу, с какой во сне я искал и не находил то, что мне было нужно, между тем как рядом,
в спутанном
клубке сновидений, кто-то плакал, стонал и бился… Теперь мне кажется, что этот
клубок был завязан тремя «национализмами», из которых каждый заявлял право на владение моей беззащитной душой, с обязанностью кого-нибудь ненавидеть и преследовать…
А
в середине карты —
в каком-то туманном
клубке виднелась голова на тонкой извивающейся шее, и колющие глаза остро глядели на меня
в ожидании ответа…
Мы приближались к цели; чувствовалась по знакомым признакам близость Гарного Луга, и, вместе с радостью, какой-то еще
клубок странных ощущений катился за нами
в пыльной сумеречной мгле.
Собаки от метели скрылись у садового крыльца, где было тише, и теперь, сорвавшись разом, бешеным
клубком понеслись
в аллею.
Собаки опять затихли, и нам было слышно, как они, спутанным
клубком, перескакивая друг через друга, опять убегают от кого-то, жалко визжа от ужаса. Мы поспешно вбежали
в сени и плотно закрыли дверь… Последнее ощущение, которое я уносил с собой снаружи, был кусок наружной стены, по которой скользнул луч фонаря… Стена осталась там под порывами вихря.
Клубок пыли исчез. Я повернулся к городу. Он лежал
в своей лощине, тихий, сонный и… ненавистный. Над ним носилась та же легкая пелена из пыли, дыма и тумана, местами сверкали клочки заросшего пруда, и старый инвалид дремал
в обычной позе, когда я проходил через заставу. Вдобавок, около пруда, на узкой деревянной кладочке, передо мной вдруг выросла огромная фигура Степана Яковлевича, ставшего уже директором. Он посмотрел на меня с высоты своего роста и сказал сурово...
На одной очень яркими красками даны змеи или, если хочешь, безголовые черви, у каждой фигуры — четыре радужных крыла, все фигуры спутаны, связаны
в клубок, пронзают одна другую, струятся, почти сплошь заполняя голубовато-серый фон.
По всей деревне потухли огни, потухли они и у работников, теплились только лампадки пред иконами в доме Патапа Максимыча. Все заснуло, все притихло, только ветер сильней и громче завывает в дымовых трубах. Ни на одном дворе собака не взлает. Только что смерклось, Асаф разбросал знакомым псам маленькой деревушки куски говядины с каким-то зельем, принесенным Минеем. Свернувшись
в клубок, собаки лежат по дворам и не чуют чужого.
— Слушаю, матушка, беспременно пришлю, — отирая глаза свернутым
в клубок синим бумажным платком, с низким поклоном ответила Таисея. — Как часы отправим, так и пришлю.
— Однако это здорово… — не то подумал, не то забормотал я. Нос на минуту высунул и опять спрятал, до того нехорошо было. Весь мир свился
в клубок, и его трепало во все стороны.
Неточные совпадения
Все
в какой-то
клубок сматывалось.
В канаве бабы ссорятся, // Одна кричит: «Домой идти // Тошнее, чем на каторгу!» // Другая: — Врешь,
в моем дому // Похуже твоего! // Мне старший зять ребро сломал, // Середний зять
клубок украл, //
Клубок плевок, да дело
в том — // Полтинник был замотан
в нем, // А младший зять все нож берет, // Того гляди убьет, убьет!..
Точно резиновый мяч, брошенный
в ручей,
в памяти плыл, вращаясь,
клубок спутанных мыслей и слов.
Толстую, добрейшую бабушку свою, которая как-то даже яростно нянчилась с ним, он доводил до слез, подсыпая
в табакерку ей золу или перец, распускал петли чулков, сгибал вязальные спицы, бросал
клубок шерсти котятам или смазывал шерсть маслом, клеем.
Не без труда и не скоро он распутал тугой
клубок этих чувств: тоскливое ощущение утраты чего-то очень важного, острое недовольство собою, желание отомстить Лидии за обиду, половое любопытство к ней и рядом со всем этим напряженное желание убедить девушку
в его значительности, а за всем этим явилась уверенность, что
в конце концов он любит Лидию настоящей любовью, именно той, о которой пишут стихами и прозой и
в которой нет ничего мальчишеского, смешного, выдуманного.