Мне нравились его крутой лоб, светлые глаза, то сверкавшие шаловливым весельем, то внезапно тускневшие и заволакивавшиеся непонятным мне и загадочным выражением, его широкоплечая фигура с тонким станом, в узком старом мундирчике, спокойная самоуверенность и чувство какого-то особого превосходства, сквозившее во всех его приемах.
Это был юноша уже на возрасте, запоздавший в гимназии. Небольшого роста, коренастый, с крутым лбом и кривыми ногами, он напоминал гунна, и его порой называли гунном. Меня заинтересовала в нем какая-то особенная манера превосходства, с которой он относился к малышам, товарищам по классу. Кроме того, он говорил намеками, будто храня что-то недосказанное про себя.
Драгоманов, Драгоманов! Я вспомнил эту фамилию из сочинений Добролюбова. В полемику по поводу пироговского инцидента вмешался студент Драгоманов, причем в своих статьях, направленных против Добролюбова, довольно бесцеремонно раскрыл его инициалы. Неужели этот господин с крутым лбом и таким умным взглядом — тот самый «студент Драгоманов»?
Каждую выгруженную порцию угля и других припасов перетаскивали на санях по очень крутому склону в надёжное место, после чего наступало продолжительное ожидание следующей партии груза.
Действительно, шагах в полутораста перед ними, в том месте, где река делала довольно крутой поворот, её путь перерезала громада скал, через которые вода пробила себе брешь.
Каждую выгруженную порцию угля и других припасов перетаскивали на санях по очень крутому склону в надёжное место, после чего наступало продолжительное ожидание следующей партии груза.
Действительно, шагах в полутораста перед ними, в том месте, где река делала довольно крутой поворот, её путь перерезала громада скал, через которые вода пробила себе брешь.
Стрелой бросилась вниз к речке, а оттуда – вверх, под самый обрыв крутого берега. И пропала.