Неточные совпадения
Дыма тихонько полез под одеяло, стараясь улечься на краю постели. Однако когда в комнате погасили
огонь и
последний из американцев улегся, он сначала все еще лицемерно вздохнул, потом поправился на своем месте и, наконец, сказал...
Он крепко вздохнул и посмотрел в
последний раз на океан. Солнце село. Туманная дымка сгущалась, закрывая бесконечные дали. Над протянутой рукой «Свободы» вспыхнули
огни…
Но вот огни исчезают в верхних окнах, звуки шагов и говора заменяются храпением, караульщик по-ночному начинает стучать в доску, сад стал и мрачнее и светлее, как скоро исчезли на нем полосы красного света из окон,
последний огонь из буфета переходит в переднюю, прокладывая полосу света по росистому саду, и мне видна через окно сгорбленная фигура Фоки, который в кофточке, со свечой в руках, идет к своей постели.
Неточные совпадения
Он говорил, что «нормальное назначение человека — прожить четыре времени года, то есть четыре возраста, без скачков, и донести сосуд жизни до
последнего дня, не пролив ни одной капли напрасно, и что ровное и медленное горение
огня лучше бурных пожаров, какая бы поэзия ни пылала в них».
В Бадене [Баден — знаменитый курорт.] он как-то опять сошелся с нею по-прежнему; казалось, никогда еще она так страстно его не любила… но через месяц все уже было кончено:
огонь вспыхнул в
последний раз и угас навсегда.
Не успел рассказчик произнести это
последнее слово, как вдруг обе собаки разом поднялись, с судорожным лаем ринулись прочь от
огня и исчезли во мраке.
Но зажечь фонарь, добыть
огня было нелегко: серные спички в то время считались редкостью на Руси; в кухне давно погасли
последние уголья — огниво и кремень не скоро нашлись и плохо действовали.
В этот вечер тщательно, со всей доступной ему объективностью, прощупав, пересмотрев все впечатления
последних лет, Самгин почувствовал себя так совершенно одиноким человеком, таким чужим всем людям, что даже испытал тоскливую боль, крепко сжавшую в нем что-то очень чувствительное. Он приподнялся и долго сидел, безмысленно глядя на покрытые льдом стекла окна, слабо освещенные золотистым
огнем фонаря. Он был в состоянии, близком к отчаянию. В памяти возникла фраза редактора «Нашего края»: