Неточные совпадения
На рельсах вдали показался какой-то круг и покатился, и стал вырастать, приближаться, железо зазвенело и заговорило
под ногами, и скоро перед платформой пролетел целый поезд… Завизжал, остановился, открылись затворки — и несколько десятков людей торопливо прошли мимо наших лозищан. Потом они вошли в вагон, заняли пустые места, и поезд сразу опять
кинулся со всех
ног и полетел так, что только мелькали окна домов…
Несколько мужчин, женщин и девушек, в странных костюмах, с обнаженными руками и
ногами до колен, появились из маленьких деревянных будок, построенных на берегу, и, взявшись за руки,
кинулись со смехом в волны, расплескивая воду, которая брызгала у них из-под
ног тяжелыми каплями, точно расплавленное золото.
Некоторые с лаем
кидались под ноги лошадям, другие бежали сзади, заметив, что ось вымазана салом; один, стоя возле кухни и накрыв лапою кость, заливался во все горло; другой лаял издали и бегал взад и вперед, помахивая хвостом и как бы приговаривая: «Посмотрите, люди крещеные, какой я прекрасный молодой человек!» Мальчишки в запачканных рубашках бежали глядеть.
Потом они расходятся. Иногда фельдшер немного провожает Астреина, который побаивается волков. На крыльце им
кидается под ноги Друг. Он изгибается, тычет холодным носом в руки и повизгивает. Деревня тиха и темна, как мертвая. Из снежной пелены едва выглядывают, чернея, треугольники чердаков. Крыши слабо и зловеще белеют на мутном небе.
Неточные совпадения
К
ногам злодея молча пасть, // Как бессловесное созданье, // Царем быть отдану во власть // Врагу царя на поруганье, // Утратить жизнь — и с нею честь, // Друзей с собой на плаху весть, // Над гробом слышать их проклятья, // Ложась безвинным
под топор, // Врага веселый встретить взор // И смерти
кинуться в объятья, // Не завещая никому // Вражды к злодею своему!..
— Эге! влезла свинья в хату, да и лапы сует на стол, — сказал голова, гневно подымаясь с своего места; но в это время увесистый камень, разбивши окно вдребезги, полетел ему
под ноги. Голова остановился. — Если бы я знал, — говорил он, подымая камень, — какой это висельник швырнул, я бы выучил его, как
кидаться! Экие проказы! — продолжал он, рассматривая его на руке пылающим взглядом. — Чтобы он подавился этим камнем…
Мать не стала спорить, но через несколько дней, при мне, когда тетушка
кинулась подать ей скамеечку
под ноги, мать вдруг ее остановила и сказала очень твердо: «Прошу вас, сестрица, никогда этого не делать, если не хотите рассердить меня.
Я слышал свое пунктирное, трясущееся дыхание (мне стыдно сознаться в этом — так все было неожиданно и непонятно). Минута, две, три — все вниз. Наконец мягкий толчок: то, что падало у меня
под ногами, — теперь неподвижно. В темноте я нашарил какую-то ручку, толкнул — открылась дверь — тусклый свет. Увидел: сзади меня быстро уносилась вверх небольшая квадратная платформа.
Кинулся — но уже было поздно: я был отрезан здесь… где это «здесь» — не знаю.
Казалось, он этим коротким криком сразу толкнул весь полк. С оглушительным радостным ревом
кинулись полторы тысячи людей в разные стороны, и земля затряслась и загудела
под их
ногами.