Неточные совпадения
Человека с
головой и
руками уважают и ценят, и вот даже его, Лозинского Осипа, спрашивали недавно, кого он желает выбрать в главные президенты над всею страной.
Один приходился ей близким человеком: это был ее брат, Матвей Дышло, родной правнук Лозинского-Шуляка, бывшего гайдамака, — человек огромного роста, в плечах сажень,
руки, как грабли,
голова белокурая, курчавая, величиною с добрый котел, — настоящий медведь из пущи.
Где не хватало языка, он помогал себе и
руками, и
головой, и ногами.
Внутри лестница, — и можно войти в
голову, и в
руку, и даже на верхушку факела.
Наши очень обрадовались родной речи, кинулись к барыне и чуть не столкнулись
головами, целуя у нее
руку.
Барыне, видно, это понравилось. Она сидела на стуле, не отнимала
руки и глядела на лозищан, жалостно кивая
головой.
Борк пожал плечами, и через минуту сверху спустилась Анна. Старая барыня надела стеклышки на нос и оглядела девушку с ног до
головы. Лозищане тоже взглянули на нее, и им показалось, что барыня должна быть довольна и испуганным лицом Анны, и глазами, в которых дрожали слезы, и крепкой фигурой, и тем, как она мяла
рукой конец передника.
И не успел еще Падди изловчиться, как уже сильный лозищанин встал во весь рост, как медведь на охотника, поднял над
головой Падди обе
руки, потом сгреб его за густые, хотя и не длинные волосы, нагнул и, зажав
голову коленями, несколько раз шлепнул очень громко по мягкому месту.
Роза видела только, как Падди оглядывался по комнате, и все-таки упала на стул у двери, свесив
руки и закинув
голову от смеха.
Ирландцы пошумели еще некоторое время, потом расступились, выпустив Падди, который опять вышел вперед и пошел на Матвея, сжав плечи, втянув в них
голову, опустивши
руки и изгибаясь, как змея. Матвей стоял, глядя с некоторым удивлением на его странные ужимки, и уже опять было приготовился повторить прежний урок, как вдруг ирландец присел;
руки Матвея напрасно скользнули в воздухе, ноги как будто сами поднялись, и он полетел через постель на спину.
Поздним вечером Дыма осторожно улегся в постель рядом с Матвеем, который лежал, заложив
руки за
голову, и о чем-то думал, уставивши глаза и сдвинувши брови. Все уже спали, когда Дыма, собравшись с духом, сказал...
— Она, сударыня, круглая сирота… Грех ее обидеть. Барыня, перебирая спицы, кивнула
головой. Между тем Джон, которому очень не понравилось все это, а также и обращение с ним Матвея, надел шляпу и пошел к двери, не говоря ни слова. Матвей увидел, что этот неприятный молодой человек готов уйти без него, и тоже заторопился. Наскоро попрощавшись с Анной и поцеловав у барыни
руку, он кинулся к двери, но еще раз остановился.
На незнакомце был такой же котелок на
голове, такая же тросточка в
руках, такая же походка, как и у Джона, но лицо человека, повернувшегося к Матвею, было совсем чужое, удивленное и незнакомое.
Голова — Дымы; сила,
руки и ноги — Матвея.
Чувствуя, однако, что и
голове приходится плохо без сильной
руки товарища, он схватил стул, стал кричать, что ему наплевать на все правила, и сильно уронил себя во мнении Падди…
Но тут незнакомец удивил его своим непонятным поведением: «Сняв с
головы свой странный головной убор (по-видимому, из бараньего меха), он согнул стан таким образом, что
голова его пришлась вровень с поясом Гопкинса, и, внезапно поймав одной
рукой его
руку, потянулся к ней губами с неизвестною целью.
Ему казалось, что он видит в синеватом свете и
голову медной женщины, и поднятую
руку.
Старик кивнул
головой, вынул сигару, сплюнул и протянул молодому человеку
руку в щегольской перчатке.
— Он все сидит, сэр, опустив
голову на
руки. Когда поутру проходил железнодорожный сторож, он только посмотрел на него. «Как больная собака», — сказал Виллиамс.
— А! — ответил Матвей, махнув
рукой. — Мало ли что приходит человеку в
голову.
Последний, если хотел, стирал пыль, а если не хотел, так Анисья влетит, как вихрь, и отчасти фартуком, отчасти
голой рукой, почти носом, разом все сдует, смахнет, сдернет, уберет и исчезнет; не то так сама хозяйка, когда Обломов выйдет в сад, заглянет к нему в комнату, найдет беспорядок, покачает головой и, ворча что-то про себя, взобьет подушки горой, тут же посмотрит наволочки, опять шепнет себе, что надо переменить, и сдернет их, оботрет окна, заглянет за спинку дивана и уйдет.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до
головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, // Целуют, нежно
руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Мое! — сказал Евгений грозно, // И шайка вся сокрылась вдруг; // Осталася во тьме морозной // Младая дева с ним сам-друг; // Онегин тихо увлекает // Татьяну в угол и слагает // Ее на шаткую скамью // И клонит
голову свою // К ней на плечо; вдруг Ольга входит, // За нею Ленский; свет блеснул, // Онегин
руку замахнул, // И дико он очами бродит, // И незваных гостей бранит; // Татьяна чуть жива лежит.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с
головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив
рукой свои черные густые волосы.
Когда приходил к нему мужик и, почесавши
рукою затылок, говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку, и ему даже в
голову не приходило, что мужик шел пьянствовать.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до
головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под
руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.