Неточные совпадения
Время подошло к обеду, и пан Кнышевский спросил нас с уроками. Из нас Петрусь проговорил урок бойко: знал назвать буквы и в ряд, и в разбивку; и боком ему поставят и вверх ногами, а он так и дует, и не ошибается, до того, что пан Кнышевский возвел очи горе и, положив
руку на Петрусину голову, сказал:"Вот дитина!"Павлусь не достиг до него. Он знал разницу между буквами, но ошибочно называл и относился к любимым им предметам; например, вместо «буки»,
все говорил «булки» и не мог иначе назвать.
В таких философских рассуждениях я трезвоню себе во
все руки больше полчаса, забыв
все наставления пана Кнышевского, и продолжал бы до вечера, как он явился ко мне
на звоницу и с грозным взором вырвал у меня веревки, схватил за чуб и безжалостно потащил меня по лестнице вниз; дома же порядочно высек за то, что я оттрезвонил более данных ему денег.
И ученик провозглашал:"помни день субботний…"и прочее, слово за словом, медленно; а пан Кнышевский полагал шуйцею брата Петра
на ослон, а десницею ударял розгою, и не по платью, а в чистоту… ударял же по расположению своему к ученику — или во
всю руку или слегка; а также или сыпал удары часто, или отпускал их медленно.
Дьячиха, жена пана Кнышевского, преобладала мужем своим, несмотря
на все его уверения, доказательства, что он есть ее глава."Как бы ты был в супружестве
рука, — возражала
на это дьячиха, — тогда бы ты что хотел, то и делал; но как ты голова, да еще дурная, глупая, то я, как
руки, могу тебя бить". И с этим словом она колотила порядочно его голову и рвала за волосы.
Пожалуйте же, что там,
на церемонии, происходит. По окончании поклонений и подарков, Петрусь тут же был посажен, и
рука брадобрея, брившего еще дедушку нашего, оголила бороду Петруся, довольно по черноте волос заметную; батенька с большим чувством смотрели
на это важное и торжественное действие; а маменька пугались всякого движения бритвы, боясь, чтобы брадобрей, по неосторожности, не перерезал горла Петрусю, и только
все ахали.
Когда кончилось действие (должен объявить, что усы у Петруся, по тогдашнему обыкновению, не были выбриты), тогда батенька попотчивали из своих
рук брадобрея и Петруся, которому приказали выпить свою рюмку, сказав:"Ты теперь совершенный муж и тебе разрешается
на вся". Потом был обед праздничный и после него лакомства разных сортов.
Боже мой! тут надобно было видеть маменьку! Они
все побагровели и тут же, отложив тарелки, как сложили двойные шиши
на обоих
руках, да как завертят! — минут пять вертели, а потом цмокнули и ткнули ему шиши к носу, промолвив:"А зуски не хочешь? Видишь, какой ласый до холодцю? Нет же тебе ничего!"
Маменька же, напротив, погладив меня по голове и обтерши горькие мои слезы, взяли за
руку, повели в свою кладовеньку и надавали мне разных лакомств, и, усадив меня со
всем моим приобретением у себя в спальне
на лежанке, оказали:"Сделай милость, Трушко, не перенимай ничего немецкого!
Не знаю, смотрели ли
на меня проходящие, — я не заботился; я смотрел сам
на себя, шевелил плечами, болтал
руками —
все для того, чтобы болтались мои кисти.
Уж такие батенька были, что это страх! как
на них найдет. За безделицу подчас так разлютуются, что только держись. Никому спуска нет. А в другой раз — так и ничего. Это было по комплекции их: хоть и за дело, так тише мокрой курицы: сидят себе, да только глазами хлопают. Тогда-то маменька могли им
всю правду высказывать, а они в ответ только
рукою машут.
Сначала я принял умное положение Павлуся: глаза установил в потолок и
руки отвесил, но, услыша вопрос, должен был поскорее
руки запрятать в карманы, потому что я, следуя методу домине Галушкинского,
весь арифметический счет производил по пальцам и суставам. Знав твердо, что у меня
на каждой
руке по пяти пальцев и
на них четырнадцать суставов, я скоро сосчитал восемь и семь и, не сводя глаз с потолка, отвечал удовлетворительно.
В первое мгновение я не подумал, что мне должно делать: отпрашиваться ли у полковника, чтобы он перестал гневаться
на меня и не отдавал бы меня в службу, или заупрямиться и отбиваться
руками и ногами и кричать изо
всех сил, что не хочу.
Дрожащими
руками я развернул этот счет и — о, канальство! — увидел, что
все то, чем потчивал меня и Кузьму гостеприимный хозяин,
все это поставлено в счет, и не только, что
на нас употреблено, но что и для извозчика и лошадей: не забыта ни одна коврига хлеба, ни малейший клочок сена, ни одна чашка чаю, ни один прутик из веника, коим меня с Кузьмою парили в бане. Это ужас!
Все это узнавши, я до того в театрах бывал бодр и смел, что, заложив
руки в боковые карманы моего необходимого платья, прохаживался себе бодро и негляже ни
на кого.
Бух!.. осыпаемый ее ласками, нежностями, не возражая ничего, я освободил из ее
рук свою и подписал
все, что мне ни подложили. И кто бы не подписал даже смертного
на себя приговора, если бы побуждала его к тому молоденькая девушка, в утреннем платьице, полузакрывающем
все заветное, охватившая своими ручками, целующая вас… не она, так канальские прелести ее убедят, как и меня. Я ни о чем не думал, ничего не расчислял, а только глядел… нет! скажу прямо: велика сила любви над нами смертными!..
Нас благословили и обвенчали, как водится. Один из родных был одет маршалом, украшен цветными перевязями и с пребольшим жезлом, также изукрашенным развевающимися разноцветными лентами. Шесть шаферов, с алыми бантами
на руке, исполняли
все его препоручения. Эти чиновники предшествовали нам к венцу и от венца.
За нею вскоре последовал и прелестный божок, по той же причине, и из
всех прелестей остался один я, или куколка моего имени, с улыбкою
на лице и с венком в
руке.
— Ги-ги-ги! га-га-га! — и пошли из грамматики
все междометия и ахти, а ахи, и у! и о! и
все такое кричала она, пока поручики, как по барабану
на тревогу, явились — и ну ей помогать… а она, голубушка, и глазок не может открыть, только
все рукой машет
на меня и со стоном говорит...
Неточные совпадения
Городничий (бьет себя по лбу).Как я — нет, как я, старый дурак? Выжил, глупый баран, из ума!.. Тридцать лет живу
на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что
весь свет готовы обворовать, поддевал
на уду. Трех губернаторов обманул!.. Что губернаторов! (махнул
рукой)нечего и говорить про губернаторов…
Бобчинский (перебивая).Марья Антоновна, имею честь поздравить! Дай бог вам всякого богатства, червонцев и сынка-с этакого маленького, вон энтакого-с (показывает
рукою), чтоб можно было
на ладонку посадить, да-с!
Все будет мальчишка кричать: уа! уа! уа!
— А потому терпели мы, // Что мы — богатыри. // В том богатырство русское. // Ты думаешь, Матренушка, // Мужик — не богатырь? // И жизнь его не ратная, // И смерть ему не писана // В бою — а богатырь! // Цепями
руки кручены, // Железом ноги кованы, // Спина… леса дремучие // Прошли по ней — сломалися. // А грудь? Илья-пророк // По ней гремит — катается //
На колеснице огненной… //
Все терпит богатырь!
«Эх, Влас Ильич! где враки-то? — // Сказал бурмистр с досадою. — // Не в их
руках мы, что ль?.. // Придет пора последняя: // Заедем
все в ухаб, // Не выедем никак, // В кромешный ад провалимся, // Так ждет и там крестьянина // Работа
на господ!»
Г-жа Простакова. Полно, братец, о свиньях — то начинать. Поговорим-ка лучше о нашем горе. (К Правдину.) Вот, батюшка! Бог велел нам взять
на свои
руки девицу. Она изволит получать грамотки от дядюшек. К ней с того света дядюшки пишут. Сделай милость, мой батюшка, потрудись, прочти
всем нам вслух.