В это время я, не имея ничего, терпел крайность, а Горб-Маявецкий разживался порядочно. Купил новый дом, и лучше прежнего; жена стала наряднее, и даже коляска завелась; умножилось и детей; Анисиньку отдали в девичье училище (о маменька! Что, если бы вы
встали из гроба и узнали, что барышень учат в училищах — как бы вы громко произнесли: тьфу! и, посмотревши, что этакое зло делается во всех четырех концах вселенной, следовательно, не знавши, куда бы преимущественно плюнуть, вы бы снова померли!).
Если бы отец мой и дед
встали из гробов и посмотрели на все происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, который зимой босиком бегал, как этот самый Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете.
Великое чудо, которого ждет человек и с ним весь мир, — когда все наши мертвецы
встанут из гробов и оживут, совершится лишь в конце истории, к нему все мы должны готовиться.
Затем Имярек вновь очутился в центре"большой деятельности"(в отличие от малой, провинциальной). Это было время, когда все носы, и водящие и водимые, смешались, когда мертвые
встали из гробов и ринулись навстречу проглянувшему лучу света. Вместе с другими потянулся к лучу и Имярек.
Неточные совпадения
Из переулка шумно вывалилось десятка два возбужденных и нетрезвых людей. Передовой, здоровый краснорожий парень в шапке с наушниками, в распахнутой лисьей шубе, надетой на рубаху без пояса,
встал перед
гробом, широко расставив ноги в длинных, выше колен, валенках, взмахнул руками так, что рубаха вздернулась, обнажив сильно выпуклый, масляно блестящий живот, и закричал визгливым, женским голосом:
Ты рад бы
из гроба встать и раздувать шапкою огонь, взвихрившийся под ним!
«Но что это, что это? Почему раздвигается комната… Ах да… ведь это брак, свадьба… да, конечно. Вот и гости, вот и молодые сидят, и веселая толпа и… где же премудрый архитриклин? Но кто это? Кто? Опять раздвинулась комната… Кто
встает там из-за большого стола? Как… И он здесь? Да ведь он во
гробе… Но он и здесь…
встал, увидал меня, идет сюда… Господи!..
Изумленными глазами, // И, качаясь над цепями, // Привздохнув, произнесла: // «Как же долго я спала!» // И
встает она
из гроба… // Ax!.. и зарыдали оба. // В руки он ее берет // И на свет
из тьмы несет, // И, беседуя приятно, // В путь пускаются обратно, // И трубит уже молва: // Дочка царская жива!
Встают они
из гробов и, незримые земным очам, носятся середь остающихся в живых милых людей…