Птицы и прочей живности, по методу маменьки покойницы выкормленной, равно и прочего всего, было в изобилии; оставалось накупить вин и всего нужного, и я был в состоянии все это сделать: денег хотя издержал много, но брат Петрусь должен мне был более того, и векселей от него лежит у меня за пазухою.
Не занимаясь пустыми разговорами, я задумался о своем: о Короле, о маменьке-покойнице, о кормленной ими птице и тому подобных радостях, как вдруг ногу мою что-то оттолкнуло…
— Но как же, душечка? — начал я говорить романтически, — это у вас наследственный припадок от моей маменьки-покойницы. Они, бывало, часто хотят сомлевать, да и ничего; а как не удержатся, сомлеют наповал, настояще, как батенька-покойник им бумажкою в носу пощекочут — и как рукой снимут…
До сих пор я никому этой бумаги не показывал, кроме покойницы жены, которая считала всё это вздором, да ещё одного старого пьяного торгаша-португальца, который перевёл мне эту штуку и на другое утро обо всём позабыл.
Покойница лежала с бледным открытым лицом, голова её была обращена к востоку, а ноги – в сторону алтаря.
До сих пор я никому этой бумаги не показывал, кроме покойницы жены, которая считала всё это вздором, да ещё одного старого пьяного торгаша-португальца, который перевёл мне эту штуку и на другое утро обо всём позабыл.
Одна деталь сразу бросилась ему в глаза – татуировка на ноге покойницы, чуть выше щиколотки.