по произведению «Историческое похвальное слово Екатерине II» (Карамзин Н. М., 1801) искать по всей классике
Область поиска
«Историческое похвальное слово Екатерине II» (Карамзин Н. М., 1801) по всей классике
Восемьдесят тысяч отборного Турецкого войска, под начальством Хана Селима, исчезло как прах на берегах Прута; ни высокая гора, ни укрепленный стан не спасли их.
Сего мало — туда, где река Прут вливает быстрые воды свои в величественный Дунай; туда, где великий Петр, окруженный неверными, отчаялся быть победителем и требовал мира — туда Гений Екатерины привел Румянцева и поставил его между врагами бесчисленными.
Дубровский видел, что теперь пользовались они происшедшим разрывом, и решился, вопреки всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими запаслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.
В ту же минуту дернуло меня, сознаюсь, посмотреть на пустую корзину, и так мне вошло в глаза, будто из прутьев поползли почки; лопнули эти почки, брызнуло по корзине листом и пропало.
Дорожку эту монахи справили, чтобы заманчивее к ним ездить было: преестественно, там на казенной дороге нечисть и ракиты, одни корявые прутья торчат; а у монахов к пустыне дорожка в чистоте, разметена вся, и подчищена, и по краям саженными березами обросла, и от тех берез такая зелень и дух, а вдаль полевой вид обширный…
Вскоре распахнулась площадь, а за ней на той стороне – величественный королевский дворец, окружённый заботливо выдвинутым далеко вперёд забором из толстых металлических прутьев, имитирующих копья кверху остриями.
Ведь у людей, умеющих за себя отомстить и вообще за себя постоять, — как это, например, делается? Ведь их как обхватит, положим, чувство мести, так уж ничего больше вол всем их существе на это время и не останется, кроме этого чувства. Такой господин так и прет прямо к цели, как взбесившийся бык, наклонив вниз рога, и только одна стена его останавливает. (Кстати: перед стеной такие господа, то есть непосредственные любители и деятели, искренне пасуют…)
Во-первых, надо вырвать железные прутья решётки, но, что ещё важнее, от окна до мостовой улицы более тридцати футов.
Вскоре распахнулась площадь, а за ней на той стороне – величественный королевский дворец, окружённый заботливо выдвинутым далеко вперёд забором из толстых металлических прутьев, имитирующих копья кверху остриями.
Только белый волк с русского севера никогда не привыкает к клетке – и день и ночь бьётся о железные прутья решётки.