Неточные совпадения
Я закрылся газетой (мне казалось,
все на меня смотрят) и скоро забыл о ресничном волоске, о буравчиках, обо
всем: так взволновало меня прочитанное.
Одна короткая строчка: «По достоверным сведениям, вновь обнаружены следы
до сих пор неуловимой организации, ставящей себе целью освобождение от благодетельного ига Государства».
— В чем дело? Как: душа? Душа, вы говорите? Черт знает что! Этак мы скоро и
до холеры дойдем. Я вам говорил (тончайшего на рога) — я вам говорил: надо у
всех — у
всех фантазию… Экстирпировать фантазию. Тут только хирургия, только
одна хирургия…
Я пожал плечами. Я с наслаждением — как будто она была во
всем виновата — смотрел на ее синие, полные
до краев глаза — медлил с ответом. И, с наслаждением, втыкая в нее по
одному слову, сказал...
Это было
до такой степени невероятно,
до такой степени неожиданно, что я спокойно стоял — положительно утверждаю: спокойно стоял и смотрел. Как весы: перегрузите
одну чашку — и потом можете класть туда уже сколько угодно — стрелка
все равно не двинется…
— Записаться она, к счастью, не успеет. И хоть тысячу таких, как она: мне
все равно. Я знаю — ты поверишь не тысяче, но
одной мне. Потому что ведь после вчерашнего — я перед тобой
вся,
до конца, как ты хотел. Я — в твоих руках, ты можешь — в любой момент…
В узеньком коридорчике мелькали мимо серые юнифы, серые лица, и среди них на секунду
одно: низко нахлобученные волосы, глаза исподлобья — тот самый. Я понял: они здесь, и мне не уйти от
всего этого никуда, и остались только минуты — несколько десятков минут… Мельчайшая, молекулярная дрожь во
всем теле (она потом не прекращалась уже
до самого конца) — будто поставлен огромный мотор, а здание моего тела — слишком легкое, и вот
все стены, переборки, кабели, балки, огни —
все дрожит…
На другой же день пугнул он
всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка.
Весь этот люд, то есть свита,
все до одного вдруг, как по команде, положили руки на колени, и поклонились низко, и долго оставались в таком положении, как будто хотят играть в чехарду.
Неточные совпадения
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом //
Всё думать, думать об
одном // И день и ночь
до новой встречи.
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время
всё на свете, // Осталась наконец
одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не
до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Заметив, что Владимир скрылся, // Онегин, скукой вновь гоним, // Близ Ольги в думу погрузился, // Довольный мщением своим. // За ним и Оленька зевала, // Глазами Ленского искала, // И бесконечный котильон // Ее томил, как тяжкий сон. // Но кончен он. Идут за ужин. // Постели стелют; для гостей // Ночлег отводят от сеней //
До самой девичьи.
Всем нужен // Покойный сон. Онегин мой //
Один уехал спать домой.
Ее очаровательная, особенная, принадлежавшая ей
одной походка была
до того бестрепетно-свободна, что
все ей уступало бы невольно дорогу.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и
один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг.
до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора
до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли
одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во
всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел
один, как солнце, председатель.