Неточные совпадения
Но, дорогие, надо же сколько-нибудь думать, это очень помогает. Ведь ясно:
вся человеческая история, сколько мы ее знаем, это история перехода от кочевых форм ко
все более оседлым. Разве не следует отсюда, что наиболее оседлая форма жизни (наша) есть
вместе с тем и наиболее совершенная (наша). Если люди метались по земле из конца в конец, так это только во времена доисторические, когда были нации, войны, торговли, открытия разных америк. Но зачем, кому это теперь нужно?
У нас эту математически-моральную задачу в полминуты решит любой десятилетний нумер; у них не могли —
все их Канты
вместе (потому что ни один из Кантов не догадался построить систему научной этики, то есть основанной на вычитании, сложении, делении, умножении).
Мне было жутко остаться с самим собой — или, вернее, с этим новым, чужим мне, у кого только будто по странной случайности был мой нумер — Д-503. И я пошел к нему, к R. Правда, он не точен, не ритмичен, у него какая-то вывороченная, смешливая логика, но
все же мы — приятели. Недаром же три года назад мы с ним
вместе выбрали эту милую, розовую О. Это связало нас как-то еще крепче, чем школьные годы.
Доктор мелькнул за угол. Она ждала. Глухо стукнула дверь. Тогда I медленно, медленно,
все глубже вонзая мне в сердце острую, сладкую иглу — прижалась плечом, рукою,
вся — и мы пошли
вместе с нею,
вместе с нею — двое — одно…
Издалека, сквозь туман потукивает метроном, и под эту привычно-ласкающую музыку я машинально,
вместе со
всеми, считаю до пятидесяти: пятьдесят узаконенных жевательных движений на каждый кусок.
А вот на секунду я и это пронизанное радостью кресло возле кровати — мы одно: и великолепно улыбающаяся старуха у дверей Древнего Дома, и дикие дебри за Зеленой Стеной, и какие-то серебряные на черном развалины, дремлющие, как старуха, и где-то, невероятно далеко, сейчас хлопнувшая дверь — это
все во мне,
вместе со мною, слушает удары пульса и несется сквозь блаженную секунду…
А там, за стеною, буря, там — тучи
все чугуннее: пусть! В голове — тесно, буйные — через край — слова, и я вслух
вместе с солнцем лечу куда-то… нет, теперь мы уже знаем куда — и за мною планеты — планеты, брызжущие пламенем и населенные огненными, поющими цветами, — и планеты немые, синие, где разумные камни объединены в организованные общества, — планеты, достигшие, как наша земля, вершины абсолютного, стопроцентного счастья…
О, если бы я действительно разбил себя и
всех вдребезги, если бы я действительно —
вместе с нею — оказался где-нибудь за Стеной, среди скалящих желтые клыки зверей, если бы я действительно уже больше никогда не вернулся сюда. В тысячу — в миллион раз легче. А теперь — что же? Пойти и задушить эту — Но разве это чему-нибудь поможет?
На каком-то углу — шевелящийся колючий куст голов. Над головами — отдельно, в воздухе, — знамя, слова: «Долой Машины! Долой Операцию!» И отдельно (от меня) — я, думающий секундно: «Неужели у каждого такая боль, какую можно исторгнуть изнутри — только
вместе с сердцем, и каждому нужно что-то сделать, прежде чем — » И на секунду — ничего во
всем мире, кроме (моей) звериной руки с чугунно-тяжелым свертком…
Не отрывая глаз от кривеющей
все больше усмешки, я уперся руками о край стола, медленно, медленно
вместе с креслом отъехал, потом сразу — себя
всего — схватил в охапку — и мимо криков, ступеней, ртов — опрометью.
Неточные совпадения
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте
вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Потом, что они
вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают
всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак не мог разобрать.
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по
всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан
вместе с исподним и прежде просуши их перед огнем, как делывали покойнику барину, а после перетри и выколоти хорошенько.
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали
вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во
всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель:
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже
все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал
все это
вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков,
вместе с бумагами, получил даже и
все теплое, что нужно было для покрытия бренного его тела.