R — брызнул фонтаном, О — розово, кругло смеялась. Я махнул рукой: смейтесь, все равно. Мне было не до этого. Мне надо было чем-нибудь заесть, заглушить этот проклятый.
Около него — было с полсотни таких же, как он, — вылезших из своих темных подлобий, громких, веселых, крепкозубых. Глотая раскрытыми ртами бурю, помахивая такими на вид смирными и нестрашными электрокуторами (где они их достали?), — они двинулись туда же, на запад, за оперированными, но в обход — параллельным, 48‑м проспектом…
И я не думал, даже, может быть, не видел по-настоящему, а только регистрировал. Вот на мостовой — откуда-то ветки, листья на них зеленые, янтарные, малиновые. Вот наверху — перекрещиваясь, мечутся птицы и аэро. Вот — головы, раскрытые рты, руки машут ветками. Должно быть, все это орет, каркает, жужжит…
Оставшись один, Весовщиков оглянулся, вытянул ногу, одетую в тяжелый сапог, посмотрел на нее, наклонился, пощупал руками толстую икру. Поднял руку к лицу, внимательно оглядел ладонь, потом повернул тылом. Рука была толстая, с короткими пальцами, покрыта желтой шерстью. Он помахал ею в воздухе, встал.
Емельян в рыжем пальто стал между Пантелеем и Васей и замахал рукой, как будто те собирались петь. Помахав немножко, он опустил руку и безнадежно крякнул.
Я выскочила из ресторана, одеваясь на ходу, и собралась уже припустить рысью, как вдруг девушка остановилась, обернулась и, приветливо помахав ручкой, стала ждать, когда я подойду.
Тогда она совершенно спокойно объехала их, улыбнувшись и приветливо помахав рукой на прощание.
Я выскочила из ресторана, одеваясь на ходу, и собралась уже припустить рысью, как вдруг девушка остановилась, обернулась и, приветливо помахав ручкой, стала ждать, когда я подойду.
– Это не новость, что ты любишь помахать кулаками. Тебе в голову не приходило, что за это можно схлопотать?