— Однако ж, боярышня, — продолжал запорожец, — ты до тех пор совсем не оправишься, пока не увидишь опять того, кто тебя сглазил, и
не обойдешь вместе с ним вокруг церковного налоя.
Неточные совпадения
— Завтра приходи опять сюда: мне кой-что надо с тобой перемолвить, а теперь убирайся проворней. Да смотри:
обойди сторонкою, чтоб никто
не подметил, что ты была у меня — понимаешь?
— Ну, дорогие гости! — сказал он. — Этот кубок должен всех
обойти. Кто пьет из него, — прибавил он, бросив грозный взгляд на Юрия, — тот друг наш; кто
не пьет, тот враг и супостат! За здравие светлейшего, державнейшего Сигизмунда, короля польского и царя русского! Да здравствует!
В храмовые праздники церковный причет
обходит обыкновенно все домы своего селения;
не зайти в какую-нибудь избу — значит обидеть хозяина; зайти и
не поесть — обидеть хозяйку; а чтоб
не обидеть ни того, ни другого, иному церковному старосте или дьячку придется раз двадцать сряду пообедать.
— Ты
не супруг мой?.. Но
не ты ли сейчас
обошел со мною налой церковный?..
Не с тобою ли я поменялась этим перстнем?..
Служитель молодого боярина, седой как лунь старик,
не спускал также глаз с рассказчика, который,
обойдя кругом монастыря, вошел наконец в ограду и стал рассматривать надгробные камни.
Ермак собрался через реки, болота, ручьи, леса, подкрался с казаками, бросился на Маметкула и побил много татар и самого Маметкула забрал живьем и привез в Сибирь. Тут уж мало немирных татар осталось, а какие не покорялись, на тех Ермак ходил в это лето; и по Иртышу, и по Оби рекам завоевал Ермак столько земли, что в два месяца
не обойдешь.
Татьяна Марковна была так весела, беспечна, празднуя день рожденья Марфеньки и обдумывая, чем бы особенно отпраздновать через две недели именины Веры, чтоб
не обойти внимательностью одну перед другой, хотя Вера и объявила наотрез, что в именины свои уедет к Анне Ивановне Тушиной или к Наталье Ивановне.
Неточные совпадения
Тоска любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна
обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте
не спит // И тихо с няней говорит:
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе
не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь,
не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно
обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это
не стоит внимания и
не достойно, чтобы о нем говорить.
— Нельзя ли как-нибудь
обойти всякий вопрос о моей сестре и
не упоминать ее имени. Я даже
не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
Оно конечно, одет прилично и числюсь человеком
не бедным; нас ведь и крестьянская реформа
обошла: леса да луга заливные, доход-то и
не теряется; но…
не пойду я туда; и прежде надоело: хожу третий день и
не признаюсь никому…
— А кто его знает, где платок? — ворчал он,
обходя вокруг комнату и ощупывая каждый стул, хотя и так можно было видеть, что на стульях ничего
не лежит.