— Да, сударь! Я поступил уже против совести и моих правил, спасая от заслуженной казни человека, которого закон осуждает на
смерть как шпиона; но я обязан вам жизнию, и хотя это не слишком завидный подарок, — прибавил полковник с грустной улыбкою, — а все я, не менее того, был вашим должником; теперь мы поквитались, и я, конечно, не допущу вас увезти с собою пленного офицера.
Неточные совпадения
— На что? — вскричал Рославлев, побледнев,
как приговоренный к
смерти.
Конным егерям отпели вечную память, а начальника их мне удалось своими руками взять в плен, или, лучше сказать, спасти от
смерти, потому что он не сдавался и дрался
как отчаянной.
— Не стыдно ли тебе, Владимир Сергеевич, так дурачиться? Ну что за радость, если тебя убьют,
как простого солдата? Офицер должен желать, чтоб его
смерть была на что-нибудь полезна отечеству.
— Убит! — повторил молодой офицер, побледнев
как смерть. С полминуты он молчал; потом вдруг глаза его засверкали, румянец заиграл в щеках; он оборотился к полковнику и сказал...
Молодой человек побледнел
как смерть, рванулся из всей силы и, оставив в руке купца лоскут своего сюртука, ударился бежать.
— История моего испуга, — сказал Сборской, когда Рославлев кончил свой рассказ, — совершенно в другом роде. Тебя этот бездельник расстреливал
как дезертёра, приговоренного к
смерти по сентенции военного суда, а я имел причину думать, что сам сатана совсем причетом изволил надо мною потешаться.
Я чувствовал — да, господа! я чувствовал,
как кровь застывала понемногу в моих жилах,
как холод
смерти переливался из бездушного трупа во все оледеневшие мои члены…
Зарядьев, в описанном уже нами положении, бледный
как смерть, кричал отчаянным голосом: «Помогите, помогите!.. горю!» Офицеры кинулись в избу, выломили дверь, и густой дым столбом повалил им навстречу.
С
какою б радостью я обрекла себя на
смерть, чтоб только умереть в моем отечестве.
— Так вы были с ней знакомы? Ах!
как досадно, что я не знал этого! Впрочем, много грустить нечего; я уж вам сказал, что она и без этого была при
смерти: минутой прежде, минутой после…
В нем, очевидно, совершался тот переворот, который должен был заставить его смотреть на
смерть как на удовлетворение его желаний, как на счастие.
Если бы жизнь человека целиком была взята в дух и претворена в духовную жизнь, если бы духовное начало окончательно овладело природной стихией, душевной и телесной, то
смерти как натурального факта совсем не наступило бы, то совершился бы переход в вечность без того события, которое мы извне воспринимаем как смерть.
И вот во всех этих убийствах ужас смерти оказывается притупленным и даже почти отсутствующим, хотя ужас смерти должен был бы быть двойным: ужасом смерти вообще, ужасом
смерти как результата совершенного убийства.
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой //
Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с
смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при
смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, //
Как дань, готовую земле.
— Душенька! она статуя и бледна
как смерть.
Какое ни придумай имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на
смерть, станет говорить, что автор нарочно приезжал секретно, с тем чтобы выведать все, что он такое сам, и в
каком тулупчике ходит, и к
какой Аграфене Ивановне наведывается, и что любит покушать.
Машка моя видит, что я бледна
как смерть.