Неточные совпадения
Мы,
французы,
любим пожить весело, сыплем деньгами, мы щедры, великодушны, и там, где нас принимают с ласкою, никто не пожалуется на бедность, но если мы вынуждены употреблять меры строгости, то целые государства исчезают при нашем появлении.
Французы и до сих пор не признают нас за европейцев и за нашу хлеб-соль величают варварами; а отечество наше, в котором соединены климаты всей Европы, называют землею белых медведей и, что всего досаднее, говорят и печатают, что наши дамы пьют водку и
любят, чтобы мужья их били.
— Тогда я носил мундир, mon cher! А теперь во фраке хочу посибаритничать. Однако ж знаешь ли, мой друг? Хоть я не очень скучаю теперешним моим положением, а все-таки мне было веселее, когда я служил. Почему знать? Может быть, скоро понадобятся офицеры; стоит нам поссориться с
французами… Признаюсь,
люблю я этот милый веселый народ; что и говорить, славная нация! А как подумаешь, так надобно с ними порезаться: зазнались, разбойники! Послушай, Вольдемар: если у нас будет война, я пойду опять в гусары.
— А долго ли, сударь, вам будет казаться? Я вижу, вы
любите болтать; а я не
люблю, и мне некогда. Извольте становиться! — прибавил он громовым голосом, обращаясь к
французу, который молчал в продолжение всего разговора.
— Да, сударыня! — отвечал с улыбкою Сурской, — он очень хорошо воспитан; а если имеет слабость
любить Россию, так это, вероятно, потому, что он не
француз.
Этот уродец объявил мне на дурном французском языке, что парламентеров не принимают, что велено по них стрелять и что я должен благодарить бога за то, что он не
француз, а голландской подданный и всегда
любил русских.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно
любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
Очевидно было, что l’amour, [любовь,] которую так
любил француз, была не та низшего и простого рода любовь, которую Пьер испытывал когда-то к своей жене, ни та раздуваемая им самим романтическая любовь, которую он испытывал к Наташе (оба рода этой любви Рамбаль одинаково презирал — одна была l’amour des charretiers, другая l’amour des nigauds); [любовь извощиков, другая любовь дурней,] l’amour, которой поклонялся француз, заключалась преимущественно в неестественности отношений к женщине и в комбинации уродливостей, которые придавали главную прелесть чувству.
Неточные совпадения
— Я вас познакомила с ним как с Landau, — сказала она тихим голосом, взглянув на
Француза и потом тотчас на Алексея Александровича, — но он собственно граф Беззубов, как вы, вероятно, знаете. Только он не
любит этого титула.
— Черт их знает, чего им нужно! — негодовала она. — Вот
любят деньги эти милые
французы. Со мной духовное завещание, хлопотал консул — не платят!
— Сейчас, — сказала она, а квартирант и нахлебник ее продолжал торопливо воздавать славу Франции, вынудив Веру Петровну напомнить, что Тургенев был другом знаменитых писателей Франции, что русские декаденты — ученики
французов и что нигде не
любят Францию так горячо, как в России.
—
Люблю есть, — говорила она с набитым ртом. —
Французы не едят, они — фокусничают. У них везде фокусы: в костюмах, стихах, в любви.
Это было не очень приятно: он не стремился посмотреть, как работает законодательный орган Франции, не
любил больших собраний, не хотелось идти еще и потому, что он уже убедился, что очень плохо знает язык
французов.