Неточные совпадения
— И, сударь! Румянцев, Суворов — все едино: не
тот, так другой; дело в
том, что тогда умели бить и турок и поляков. Конечно, мы и теперь пожаловаться не можем, — у нас
есть и генералы и генерал-аншефы… гм, гм!.. Впрочем, и
то сказать, нынешние турки не прежние — что
грех таить! Учители-то у них хороши! — примолвил рассказчик, взглянув значительно на французского учителя, который улыбнулся и гордо поправил свой галстук.
— Конечно, Иван Архипыч, в
грехах надобно каяться, а все-таки живым в руки даваться не должно; и если Москву
будут отстаивать,
то я уж, верно, дома не останусь.
— В Москве!.. Ну, нечего сказать — satis pro peccatis!.. [получили по
грехам нашим!.. (лат.)] А впрочем, унывать не надобно: finis coronat opus —
то есть: конец дело венчает; а до конца еще, кажется, далеко.
— Ничем не лучше моей. Что
грех таить, Александр! у меня вырвалась глупость, а ты, желая доказать, что я вру, и сам заговорил вздор. По-моему, жизнь должна
быть вечной ссылкою, а по-твоему, беспрерывным праздником. Благодаря бога, и
то и другое для нас невозможно, Александр!
Тот, кто вечно крушится, и
тот, кто всегда весел, — оба эгоисты.
Страх
есть дело невольное, и, без сомнения, эти несчастные чувствуют нередко
то, что я, за
грехи мои, однажды в жизни испытал над самим собою; и если ужасные страдания возбуждают в нас не только жалость, но даже некоторый род почтения к страдальцу,
то знайте, господа! что трусы народ препочтенный: никто в целом мире не терпит такой муки и не страдает, как они.
Неточные совпадения
Глеб — он жаден
был — соблазняется: // Завещание сожигается! // На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, // С родом, с племенем; что народу-то! // Что народу-то! с камнем в воду-то! // Все прощает Бог, а Иудин
грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее всех, // И за
то тебе вечно маяться!
«
Грехи,
грехи, — послышалось // Со всех сторон. — Жаль Якова, // Да жутко и за барина, — // Какую принял казнь!» // — Жалей!.. — Еще прослушали // Два-три рассказа страшные // И горячо заспорили // О
том, кто всех грешней? // Один сказал: кабатчики, // Другой сказал: помещики, // А третий — мужики. //
То был Игнатий Прохоров, // Извозом занимавшийся, // Степенный и зажиточный
Такая рожь богатая // В
тот год у нас родилася, // Мы землю не ленясь // Удобрили, ухолили, — // Трудненько
было пахарю, // Да весело жнее! // Снопами нагружала я // Телегу со стропилами // И
пела, молодцы. // (Телега нагружается // Всегда с веселой песнею, // А сани с горькой думою: // Телега хлеб домой везет, // А сани — на базар!) // Вдруг стоны я услышала: // Ползком ползет Савелий-дед, // Бледнешенек как смерть: // «Прости, прости, Матренушка! — // И повалился в ноженьки. — // Мой
грех — недоглядел!..»
Скотинин. Суженого конем не объедешь, душенька! Тебе на свое счастье
грех пенять. Ты
будешь жить со мною припеваючи. Десять тысяч твоего доходу! Эко счастье привалило; да я столько родясь и не видывал; да я на них всех свиней со бела света выкуплю; да я, слышь ты,
то сделаю, что все затрубят: в здешнем-де околотке и житье одним свиньям.
—
То есть вы хотите сказать, что
грех мешает ему? — сказала Лидия Ивановна. — Но это ложное мнение.
Греха нет для верующих,
грех уже искуплен. Pardon, — прибавила она, глядя на опять вошедшего с другой запиской лакея. Она прочла и на словах ответила: «завтра у Великой Княгини, скажите». — Для верующего нет
греха, — продолжала она разговор.