— Да, — скажет потом какой-нибудь из гостей с глубоким вздохом, — вот муж-то Марьи Онисимовны, покойник Василий Фомич, какой был, Бог с ним, здоровый, а умер! И шестидесяти лет не прожил, — жить бы этакому сто лет!
Павел Петрович облобызался со всеми, не исключая, разумеется, Мити; у Фенечки он, сверх того, поцеловал руку, которую та еще не умела подавать как следует, и, выпивая вторично налитый бокал, промолвил с глубоким вздохом:
Крестьяне пораженные // Переглянулись… крестятся…. // Вздохнули… Никогда // Такого вздоха дружного, // Глубокого-глубокого // Не испускала бедная // Безграмотной губернии // Деревня Вахлаки…