Слушай, Номах… Я знаю, Быть может, ты дьявольски прав, Но все ж… Я тебе желаю Хоть немного смирить свой нрав. Подумай… Не завтра, так после… Не после… Так после опять… Слова ведь мои не кости, Их можно легко прожевать. Ты понимаешь, Номах?
Часть возьму я с собой, Остальное пока зарыть… После можно отправить в Польшу. У меня созревает мысль О российском перевороте, Лишь бы только мы крепко сошлись, Как до этого, в нашей работе. Я не целюсь играть короля И в правители тоже не лезу, Но мне хочется погулять И под порохом и под железом. Мне хочется вызвать тех, Что на Марксе жиреют, как янки. Мы посмотрим их храбрость и смех, Когда двинутся наши танки.
Других мы поймаем потом. С другими успеем после… Они ходят Из притона в притон, Пьют спирт и играют в кости. Мы возьмем их в любом кабаке. В них одних, без Номаха, Толку мало. А пока Нужно крепко держать в руке Ту добычу, Которая попала.
Он видел ее вскользь еще один раз, и после этого воевода ковенский скоро уехал, и вместо прекрасной черноглазой полячки выглядывало из окон какое-то толстое лицо.
С полчаса он все лежал, мучась этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели, тем более что ничто не мешает думать и лежа.
Вскоре после этого он еще один раз не явился, и, как нарочно, в субботу, когда игра продолжалась дольше обыкновенного, и все опять с удивлением узнали, что он давно страдает грудной жабой и что в субботу у него был сильный припадок болезни.
Самая существенная разница между свадьбой и похоронами та, что на похоронах плачут немедленно, а после свадьбы только через год. Впрочем, иногда плачут и на другой день.
По-настоящему свободен человек, пока борется за свободу — не боится, готов умереть — а после он уже не готов, держится за то, что получил, за жизнь — и не свободен!…