Ну конечно, страдаю!.. От этой проклятой селедки Может вконец развалиться брюхо. О! Если б теперь… рюмку водки… Я бы даже не выпил… А так… Понюхал… //...... Знаешь? Когда эту селедку берешь за хвост, То думаешь, Что вся она набита рисом… Разломаешь, Глядь: Черви… Черви… Жирные белые черви… Дьявол нас, знать, занес К этой грязной мордве И вонючим черемисам!
Если многие громко сморкаются в руку, А другие обязательно в носовой платок. Мне до дьявола противны И те и эти. Я потерял равновесие… И знаю сам — Конечно, меня подвесят Когда-нибудь к небесам. Ну так что ж! Это еще лучше! Там можно прикуривать о звезды… Но… Главное не в этом. Сегодня проходит экспресс, В 2 ночи — 46 мест. Красноармейцы и рабочие. Золото в слитках.
Предложения из русской классики со словом «дьяволов»
Домна Пантелевна. Саша, Сашутка, ведь никогда еще мы с тобой серьезно не говорили; вот он серьез-то начинается. Живешь, бедствуешь, а тут богатство! Ах, батюшки мои, какая напасть! Вот соблазн-то, вот соблазн-то! Уж не дьявол ли он, прости Господи, тут подвернулся? В самый-то вот раз… только что мы про свою нужду-то раздумались. Ну, как есть дьявол. А уж что ласки-то в нем, что этой всякой добродетели! Да давай же говорить о деле-то серьезно, вертушка!
Клещ(вдруг снова вскакивает, как обожженный, и кричит). Какая — правда? Где — правда? (Треплет руками лохмотья на себе.) Вот — правда! Работы нет… силы нет! Вот — правда! Пристанища… пристанища нету! Издыхать надо… вот она, правда! Дьявол! На… на что мне она — правда? Дай вздохнуть… вздохнуть дай! Чем я виноват?.. За что мне — правду? Жить — дьявол — жить нельзя… вот она — правда!..
Городничий. Что, Анна Андреевна? а? Думала ли ты что-нибудь об этом? Экой богатый приз, канальство! Ну, признайся откровенно: тебе и во сне не виделось — просто из какой-нибудь городничихи и вдруг; фу-ты, канальство! с каким дьяволом породнилась!
— Ах ты, жалкое создание, в тебе целый дьявол ревности сидит, ты ничего не видишь, ничего не понимаешь. Это благородный спектакль, — вбей хоть ты это-то в свою голову: тут благородные дамы и девицы. Неужели же они и повесятся мне на шею? Они, я думаю, и говорить-то не станут со мной.