Лишь только мы завернули На этот… другой путь, Часовой сразу 2 пули Всадил коменданту в грудь. Потом выстрелил в меня. Я упал… Потом он громко свистнул, И вдруг, как из-под земли, Сугробы взрывая, Нас окружили в приступ Около двухсот негодяев. Машинисту связали руки, В рот запихали платок. Потом я услышал стуки И взрыв, где лежал песок. Метель завывала чертом. В плече моем ныть и течь. Я притворился мертвым И понял, что надо бечь.
Рукопашный бой завязался, солдаты уже были на валу, разбойники начали уступать, но Дубровский, подошед к офицеру, приставил ему пистолет ко груди и выстрелил, офицер грянулся навзничь.
И мы пошли прямо к дверям, при этом я шёл быстро и на цыпочках, потому что, по правде говоря, чувствовал себя так, будто мне в любую секунду могли выстрелить в спину.
На несколько мгновений среди нападавших воцарился хаос, и мы успели выстрелить ещё трижды.
Но в следующую секунду я был уже рядом с ним, чтобы он не успел выстрелить ещё раз!
И мы пошли прямо к дверям, при этом я шёл быстро и на цыпочках, потому что, по правде говоря, чувствовал себя так, будто мне в любую секунду могли выстрелить в спину.