Неточные совпадения
—
Прости,
прости меня, девочка!
Прости, дитя мое! — говорил я, — я так вдруг объявил тебе, а может быть, это еще не то… бедненькая!.. Кого ты ищешь?
Старика, который тут жил?
— Так; давно, как-то мельком слышал, к одному делу приходилось. Ведь я уже говорил тебе, что знаю князя Валковского. Это ты хорошо делаешь, что хочешь отправить ее к тем
старикам. А то стеснит она тебя только. Да вот еще что: ей нужен какой-нибудь вид. Об этом не беспокойся; на себя беру.
Прощай, заходи чаще. Что она теперь, спит?
— Нет, не любил… Он был злой и ее не
прощал… как вчерашний злой
старик, — проговорила она тихо, совсем почти шепотом и бледнея все больше и больше.
—
Прощайте покамест, — сказала Александра Семеновна, пристально посмотрев на
старика. — Мне Филипп Филиппыч приказал как можно скорее воротиться. Дело у нас есть. А вечером, в сумерки, приеду к вам, часика два посижу.
— Она больна у тебя, Ваня, вот что, — сказал
старик, — или… я уж и не понимаю, что это за ребенок.
Прощай!
— Скажу тебе прямо, Надя…
Прости старика за откровенность и за то, что он суется не в свои дела. Да ведь ты-то моя, кому же и позаботиться о дочери, как не отцу?.. Ты вот растишь теперь свою дочь и пойми, чего бы ты ни сделала, чтобы видеть ее счастливой.
— Феня… пожалей старика, который ползает перед тобой на коленях… — молил Гордей Евстратыч страстным задыхавшимся шепотом, хватая себя за горло, точно его что душило. — Погоди… не говори никому ни слова… Не хотел тебя обижать, Феня…
прости старика!
Неточные совпадения
— Не на твои ли деньги? ась? Ну, ну, хорошо, скажу ему, скажу. Только не знаю, — продолжал
старик с недовольным лицом, — этот Гарпенченко,
прости Господи, жила: векселя скупает, деньги в рост отдает, именья с молотка приобретает… И кто его в нашу сторону занес? Ох, уж эти мне заезжие! Не скоро от него толку добьешься; а впрочем, посмотрим.
Г-жа Простакова. Подите ж с Богом. (Все отходят.) А я уж знаю, что делать. Где гнев, тут и милость.
Старик погневается да
простит и за неволю. А мы свое возьмем.
Он был высокий, седой
старик, не совсем патриархальной наружности, с красным носом и вообще — увы,
прощай, идиллия! — с следами сильного невоздержания на лице, с изломанными чертами, синими и красными жилками на носу и около.
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать, но увидел, что для сказки моей нужно, по крайней мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я знаю вас: станете смеяться над
стариком. Нет, не хочу!
Прощайте! Долго, а может быть, совсем, не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после не вспомнит и не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
Господа свидетели,
простите гнев мой, но я предчувствовал, что этот коварный
старик созвал всех вас сюда на скандал.