Тотчас же она явилась у нас, привезя с собой на извозчике целый узел. Объявив с первого слова, что теперь и не уйдет от меня, и приехала, чтоб
помогать мне в хлопотах, она развязала узел. В нем были сиропы, варенья для больной, цыплята и курица, в случае если больная начнет выздоравливать, яблоки для печенья, апельсины, киевские сухие варенья (на случай если доктор позволит), наконец, белье, простыни, салфетки, женские рубашки, бинты, компрессы — точно на целый лазарет.
Неточные совпадения
Анна Андреевна искренно плакала, от всей души сожалея моего героя и пренаивно желая хоть чем-нибудь
помочь ему в его несчастиях, что понял
я из ее восклицаний.
— Носи на здоровье! — прибавила она, надевая крест и крестя дочь, — когда-то
я тебя каждую ночь так крестила на сон грядущий, молитву читала, а ты за
мной причитывала. А теперь ты не та стала, и не дает тебе господь спокойного духа. Ах, Наташа, Наташа! Не
помогают тебе и молитвы мои материнские! — И старушка заплакала.
Вы
мне поможете с журналистами, не правда ли?
— Она
мне поможет исправиться, — продолжал он.
—
Я и не буду уговаривать.
Я буду с ним по-прежнему, войди он хоть сейчас. Но
я должна приискать средство, чтоб ему было легко оставить
меня без угрызений совести. Вот что
меня мучит, Ваня;
помоги. Не присоветуешь ли чего-нибудь?
Она благодарила
меня, что
я не усомнился в ней, и дала слово
помогать нам всеми силами.
— Вот видишь, Елена, вот видишь, какая ты гордая, — сказал
я, подходя к ней и садясь с ней на диван рядом. —
Я с тобой поступаю, как
мне велит мое сердце. Ты теперь одна, без родных, несчастная.
Я тебе
помочь хочу. Так же бы и ты
мне помогла, когда бы
мне было худо. Но ты не хочешь так рассудить, и вот тебе тяжело от
меня самый простой подарок принять. Ты тотчас же хочешь за него заплатить, заработать, как будто
я Бубнова и тебя попрекаю. Если так, то это стыдно, Елена.
— Гм! каков дед, такова и внучка. После все это
мне расскажешь. Может быть, можно будет и
помочь чем-нибудь, так чем-нибудь, коль уж она такая несчастная… Ну, а теперь нельзя ли, брат, ей сказать, чтоб она ушла, потому что поговорить с тобой надо серьезно.
— Так
я буду работать и вам
помогать…
— То есть сделаете, что он
мною начнет тяготиться. Невозможно, чтоб, при вашем уме, вы вправду думали, что такое средство
мне поможет.
Ровно в двенадцать часов
я был у Маслобоева. К величайшему моему изумлению, первое лицо, которое
я встретил, войдя к нему, был князь. Он в передней надевал свое пальто, а Маслобоев суетливо
помогал ему и подавал ему его трость. Он уж говорил
мне о своем знакомстве с князем, но все-таки эта встреча чрезвычайно изумила
меня.
— По-моему, лучше поезжайте. Вы знаете, как она вас любит; ей все будет казаться, что вам с ней скучно и что вы с ней сидите насильно. Непринужденнее лучше. Впрочем, пойдемте,
я вам
помогу.
Как
я ее ни упрашивал — ничто не
помогало.
Я уговорился с ней, чтоб как только
я выйду с князем, она бы вошла в комнату и заперлась.
— Нет, нет, конечно, меньше. Вы с ними знакомы, и, может быть, даже сама Наталья Николаевна вам не раз передавала свои мысли на этот счет; а это для
меня главное руководство. Вы можете
мне много
помочь; дело же крайне затруднительное.
Я готов уступить и даже непременно положил уступить, как бы ни кончились все прочие дела; вы понимаете? Но как, в каком виде сделать эту уступку, вот в чем вопрос? Старик горд, упрям; пожалуй,
меня же обидит за мое же добродушие и швырнет
мне эти деньги назад.
— Много у
меня проектов, — отвечала она серьезно, — а между тем
я все путаюсь. Потому-то и ждала вас с таким нетерпением, чтоб вы
мне все это разрешили. Вы все это гораздо лучше
меня знаете. Ведь вы для
меня теперь как будто какой-то бог. Слушайте,
я сначала так рассуждала: если они любят друг друга, то надобно, чтоб они были счастливы, и потому
я должна собой пожертвовать и им
помогать. Ведь так!
— А, вы называете это зверством, — признак, что вы все еще на
помочах и на веревочке. Конечно,
я признаю, что самостоятельность может явиться и совершенно в противоположном, но… будем говорить попроще, mon ami… согласитесь сами, ведь все это вздор.
Нелли не дала ему договорить. Она снова начала плакать, снова упрашивать его, но ничего не
помогло. Старичок все более и более впадал в изумление и все более и более ничего не понимал. Наконец Нелли бросила его, вскрикнула: «Ах, боже мой!» — и выбежала из комнаты. «
Я был болен весь этот день, — прибавил доктор, заключая свой рассказ, — и на ночь принял декокт…» [отвар (лат. decoctum)]
Я решился бежать к доктору; надо было захватить болезнь. Съездить же можно было скоро; до двух часов мой старик немец обыкновенно сидел дома.
Я побежал к нему, умоляя Мавру ни на минуту, ни на секунду не уходить от Наташи и не пускать ее никуда. Бог
мне помог: еще бы немного, и
я бы не застал моего старика дома. Он встретился уже
мне на улице, когда выходил из квартиры. Мигом
я посадил его на моего извозчика, так что он еще не успел удивиться, и мы пустились обратно к Наташе.
Да, бог
мне помог! В полчаса моего отсутствия случилось у Наташи такое происшествие, которое бы могло совсем убить ее, если б мы с доктором не подоспели вовремя. Не прошло и четверти часа после моего отъезда, как вошел князь. Он только что проводил своих и явился к Наташе прямо с железной дороги. Этот визит, вероятно, уже давно был решен и обдуман им. Наташа сама рассказывала
мне потом, что в первое мгновение она даже и не удивилась князю. «Мой ум помешался», — говорила она.
— Мамаша в ту же ночь заболела, а капитанша отыскала квартиру у Бубновой, а на третий день мы и переехали, и капитанша с нами; и как переехали, мамаша совсем слегла и три недели лежала больная, а
я ходила за ней. Деньги у нас совсем все вышли, и нам
помогла капитанша и Иван Александрыч.
Во-первых, из дружбы к тебе, это само собою; но главное — наблюдаю Нелли, а в-третьих, друг Ваня, хочешь не хочешь, а ты должен
мне помогать, потому что ты имеешь влияние на Нелли!..
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не
помоги я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
Против моего ожидания, оказалось, что, кроме двух стихов, придуманных мною сгоряча, я, несмотря на все усилия, ничего дальше не мог сочинить. Я стал читать стихи, которые были в наших книгах; но ни Дмитриев, ни Державин не
помогли мне — напротив, они еще более убедили меня в моей неспособности. Зная, что Карл Иваныч любил списывать стишки, я стал потихоньку рыться в его бумагах и в числе немецких стихотворений нашел одно русское, принадлежащее, должно быть, собственно его перу.
Неточные совпадения
Ты говорил со
мной в тиши, // Когда
я бедным
помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой души?
— Есть у
меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но
помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Прежде, покамест был помоложе, так
мне казалось, что все дело в деньгах, что если бы
мне в руки сотни тысяч,
я бы осчастливил множество:
помог бы бедным художникам, завел бы библиотеки, полезные заведения, собрал бы коллекции.
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко
мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились,
помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
Употреблю все, чтобы
помочь вам сделаться тем, чем вы должны быть, чем вам назначила быть ваша добрая, внутри вас же самих заключенная природа ваша, чтобы не даром была любовь ваша ко
мне, чтобы
я, точно, был кормилец ваш!»