— Послушай, чего ж ты боишься? — начал я. — Я так испугал тебя; я виноват. Дедушка, когда умирал, говорил о тебе; это были последние его слова… У меня и книги остались; верно, твои.
Как тебя зовут? где ты живешь? Он говорил, что в Шестой линии…
Неточные совпадения
— От них?
Как ты успел? Сам зашел?
Звали?..
Вообразил я себе,
как бы я целовал эту могилу,
звал бы
тебя из нее, хоть на одну минуту, и молил бы у бога чуда, чтоб
ты хоть на одно мгновение воскресла бы передо мною; представилось мне,
как бы я бросился обнимать
тебя, прижал бы к себе, целовал и кажется, умер бы тут от блаженства, что хоть одно мгновение мог еще раз,
как прежде, обнять
тебя.
— Нет, про только-тоуж я скажу, — перебил он, выскакивая в переднюю и надевая шинель (за ним и я стал одеваться). — У меня и до
тебя дело; очень важное дело, за ним-то я и
звал тебя; прямо до
тебя касается и до твоих интересов. А так
как в одну минуту, теперь, рассказать нельзя, то дай
ты, ради бога, слово, что придешь ко мне сегодня ровно в семь часов, ни раньше, ни позже. Буду дома.
—
Как тебя, моя голубушка,
звать? — спросила она ее.
С людьми же, стоящими на низших ступенях общества, он обходится еще страннее: вовсе на них не глядит и, прежде чем объяснит им свое желание или отдаст приказ, несколько раз сряду, с озабоченным и мечтательным видом, повторит: «
Как тебя зовут?.. как тебя зовут?», ударяя необыкновенно резко на первом слове «как», а остальные произнося очень быстро, что придает всей поговорке довольно близкое сходство с криком самца-перепела.
«
Как тебя зовут, душа моя?» — «Акулиной, — отвечала Лиза, стараясь освободить свои пальцы от руки Алексеевой; — да пусти ж, барин; мне и домой пора».
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели
звать, и нет причины //
Тебе на
зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
На дороге ли
ты отдал душу Богу, или уходили
тебя твои же приятели за какую-нибудь толстую и краснощекую солдатку, или пригляделись лесному бродяге ременные твои рукавицы и тройка приземистых, но крепких коньков, или, может, и сам, лежа на полатях, думал, думал, да ни с того ни с другого заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь, и поминай
как звали.
— Пустое, будто я не знаю, что
ты куряка. Эй!
как, бишь,
зовут твоего человека? Эй, Вахрамей, послушай!
— Не обманывай, рыцарь, и себя и меня, — говорила она, качая тихо прекрасной головой своей, — знаю и, к великому моему горю, знаю слишком хорошо, что
тебе нельзя любить меня; и знаю я,
какой долг и завет твой:
тебя зовут отец, товарищи, отчизна, а мы — враги
тебе.
— Да; ma tante уехала в Царское Село;
звала меня с собой. Мы будем обедать почти одни: Марья Семеновна только придет; иначе бы я не могла принять
тебя. Сегодня
ты не можешь объясниться.
Как это все скучно! Зато завтра… — прибавила она и улыбнулась. — А что, если б я сегодня уехала в Царское Село? — спросила она шутливо.