Неточные совпадения
Старик не двигался. Я
взял его за
руку;
рука упала, как мертвая. Я взглянул ему
в лицо, дотронулся до него — он был уже мертвый. Мне казалось, что все это происходит во сне.
Мне показалось, что горькая усмешка промелькнула на губах Наташи. Она подошла к фортепиано,
взяла шляпку и надела ее;
руки ее дрожали. Все движения ее были как будто бессознательны, точно она не понимала, что делала. Отец и мать пристально
в нее всматривались.
Я жадно
в него всматривался, хоть и видел его много раз до этой минуты; я смотрел
в его глаза, как будто его взгляд мог разрешить все мои недоумения, мог разъяснить мне: чем, как этот ребенок мог очаровать ее, мог зародить
в ней такую безумную любовь — любовь до забвения самого первого долга, до безрассудной жертвы всем, что было для Наташи до сих пор самой полной святыней? Князь
взял меня за обе
руки, крепко пожал их, и его взгляд, кроткий и ясный, проник
в мое сердце.
— Какое! Что ты! Это только начало… и потому рассказал про княгиню, что, понимаешь, я через нее отца
в руки возьму, а главная моя история еще и не начиналась.
Я поспешил ее обнадежить. Она замолчала,
взяла было своими горячими пальчиками мою
руку, но тотчас же отбросила ее, как будто опомнившись. «Не может быть, чтоб она
в самом деле чувствовала ко мне такое отвращение, — подумал я. — Это ее манера, или… или просто бедняжка видела столько горя, что уж не доверяет никому на свете».
Я не понял, но спросить было некогда. Наташа вышла к князю с светлым лицом. Он все еще стоял со шляпой
в руках. Она весело перед ним извинилась,
взяла у него шляпу, сама придвинула ему стул, и мы втроем уселись кругом ее столика.
Мы вошли к Нелли; она лежала, скрыв лицо
в подушках, и плакала. Я стал перед ней на колени,
взял ее
руки и начал целовать их. Она вырвала у меня
руки и зарыдала еще сильнее. Я не знал, что и говорить.
В эту минуту вошел старик Ихменев.
Я сказал уже, что Нелли не любила старика еще с первого его посещения. Потом я заметил, что даже какая-то ненависть проглядывала
в лице ее, когда произносили при ней имя Ихменева. Старик начал дело тотчас же, без околичностей. Он прямо подошел к Нелли, которая все еще лежала, скрыв лицо свое
в подушках, и
взяв ее за
руку, спросил: хочет ли она перейти к нему жить вместо дочери?
Она вздрогнула, взглянула на меня, чашка выскользнула из ее
рук, упала на мостовую и разбилась. Нелли была бледна; но, взглянув на меня и уверившись, что я все видел и знаю, вдруг покраснела; этой краской сказывался нестерпимый, мучительный стыд. Я
взял ее за
руку и повел домой; идти было недалеко. Мы ни слова не промолвили дорогою. Придя домой, я сел; Нелли стояла передо мной, задумчивая и смущенная, бледная по-прежнему, опустив
в землю глаза. Она не могла смотреть на меня.
— Что вы! Куды мне!.. голубчик вы мой! — прибавила она, дрожавшей
рукой взяв руку Наташи, и обе опять примолкли, всматриваясь друг
в друга. — Вот что, мой ангел, — прервала Катя, — нам всего полчаса быть вместе; madame Albert [мадам Альбер (франц.)] и на это едва согласилась, а нам много надо переговорить… Я хочу… я должна… ну я вас просто спрошу: очень вы любите Алешу?
«Я сидела и слушала, — рассказывала мне Наташа, — но я сначала, право, как будто не понимала его. Помню только, что пристально, пристально глядела на него. Он
взял мою
руку и начал пожимать ее
в своей. Это ему, кажется, было очень приятно. Я же до того была не
в себе, что и не подумала вырвать у него
руку».
Анна Андреевна поглядела на него
в чрезвычайном недоумении, и вдруг негодование засверкало
в глазах доселе смирной и напуганной старушки. Молча
взяла она Нелли за
руку и посадила к себе на колени.
— Вот
в последний день, перед тем как ей умереть, перед вечером, мамаша подозвала меня к себе,
взяла меня за
руку и сказала: «Я сегодня умру, Нелли», хотела было еще говорить, но уж не могла.
Неточные совпадения
— Андрей Иванович, помилуйте! — сказал он,
взявши его за обе
руки. — Какое ж оскорбление? что ж тут оскорбительного
в слове ты?
Взявши его к себе на
руки, начал он приподымать его кверху и тем возбудил
в ребенке приятную усмешку, которая очень обрадовала обоих родителей.
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу
руку и долго смотрели молча один другому
в глаза,
в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак не хотел выпустить
руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался
в город. Потом
взял шляпу и стал откланиваться.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под
руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник
взял бы
в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться
в широком размере, всё что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
— На что ж деньги? У меня вот они
в руке! как только напишете расписку,
в ту же минуту их
возьмете.