— Хи-хи-хи! да-с… — отозвался Аким Петрович; гости опять пошевелились, но всего глупее было то, что Пселдонимов хоть и поклонился опять, но даже и теперь не улыбнулся, точно он был деревянный. «Да он дурак, что ли! — подумал Иван Ильич. — Тут-то бы и улыбаться ослу, и все бы пошло как по маслу». Нетерпение бушевало в его сердце.
Аким Петрович смотрел с услащенным видом: «Дескать, можете ли, ваше превосходительство, помешать?» Все гости пошевелились и стали обнаруживать первые признаки развязности.
«Я ведь зачем пришел? Я разве затем пришел, чтоб здесь есть и пить?» — спрашивал он себя, закусывая селедку. Он даже приходил в отрицание. В душе его шевелилась мгновеньями ирония на собственный подвиг. Он начинал даже сам не понимать, зачем, в самом деле, он вошел?
Чуть он пошевелится, напомнит о себе, скажет слово, она испугается, иногда вскрикнет: явно, что забыла, тут ли он или далеко, просто — есть ли он на свете.