Все удовольствие его состояло шпынять над всеми этими несчастными нахлебниками, ругать их поминутно и на чем свет стоит, хотя те, не исключая и жены его, родившейся с зубной болью, не смели перед ним пикнуть слово.
Не даю ему ни продохнуть, ни проглянуть, все ему своим картузом по морде тесто размазываю, слеплю, зубным скрежетом в трепет привожу, пугаю, а по бокам с обеих сторон нагайкой деру, чтобы понимал, что это не шутка…