— Ну, вот уж и вашего! Эх, брат Сергей, не суди его строго: мизантропический человек — и больше ничего, болезненный! С него нельзя строго спрашивать. Но зато благородный, то есть просто благороднейший из людей! Да ведь ты сам давеча был свидетелем, просто сиял. А что фокусы-то эти иногда отмачивает, так на это нечего смотреть. Ну, с кем
этого не случается?
Неточные совпадения
—
Это он для произношения, Сережа, единственно для произношения, — проговорил дядя каким-то просительным голосом. — Он
это сам говорил, что для произношения… Потом же тут
случилась одна особенная история — ты ее
не знаешь, а потому и
не можешь судить. Надо, братец, прежде вникнуть, а уж потом обвинять… Обвинять-то легко!
— Здравствуй, здравствуй, братец, — отвечал страдавший за меня дядя, — ведь мы уж здоровались. Да
не конфузься, пожалуйста, — прибавил он шепотом, —
это, брат, со всеми
случается, да еще как! Бывало, хоть провалиться в ту ж пору!.. Ну, а теперь, маменька, позвольте вам рекомендовать: вот наш молодой человек; он немного сконфузился, но вы его верно полюбите. Племянник мой, Сергей Александрович, — добавил он, обращаясь ко всем вообще.
Впоследствии оказалось, что Фоме Фомичу в
это время было
не до белого быка: у него
случились другие дела, другие заботы; другие замыслы созревали в полезной и многодумной его голове.
— Я ведь вам говорю, что я
этому не совсем верю, — спокойно отвечал Мизинчиков, — а, впрочем, могло и
случиться.
— Признаюсь вам, — отвечал он, —
этот вопрос для меня хуже самой горькой пилюли. В том-то и штука, что я уже открыл мою мысль… словом, свалял ужаснейшего дурака! И как бы вы думали, кому? Обноскину! так что я даже сам
не верю себе.
Не понимаю, как и
случилось! Он все здесь вертелся; я еще его хорошо
не знал, и когда осенило меня вдохновение, я, разумеется, был как будто в горячке; а так как я тогда же понял, что мне нужен помощник, то и обратился к Обноскину… Непростительно, непростительно!
— Тем более, тем более, — говорил я, — что теперь уже все решено, и последние сомнения ваши исчезли!
Случилось то, чего вы
не ожидали, хотя в сущности все
это видели и все прежде вас заметили: Настасья Евграфовна вас любит! Неужели же вы попустите, — кричал я, — чтоб
эта чистая любовь обратилась для нее в стыд и позор?
— Так, так, друг мой. Но все
это не то; во всем
этом, конечно, перст Божий, как ты говоришь; но я
не про то… Бедная Татьяна Ивановна! какие, однако же, с ней пассажи
случаются!.. Подлец, подлец Обноскин! А, впрочем, что ж я говорю «подлец»? я разве
не то же бы самое сделал, женясь на ней?.. Но, впрочем, я все
не про то… Слышал ты, что кричала давеча
эта негодяйка, Анфиса, про Настю?
Я и говорил, но, помните, как: с боязнью, чтоб вы не поверили, чтоб
этого не случилось; я вперед говорил все, что могут потом сказать другие, чтоб приготовить вас не слушать и не верить, а сам торопился видеться с вами и думал: «Когда-то еще другой придет, я пока счастлив».
Неточные совпадения
— Я уж знала
это: там все хорошая работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток;
случится в суд просьбу подать, а и
не на чем.
Иногда
случается человеку во сне увидеть что-то подобное, и с тех пор он уже во всю жизнь свою грезит
этим сновиденьем, действительность для него пропадает навсегда, и он решительно ни на что
не годится.
Герой, однако же, совсем
этого не замечал, рассказывая множество приятных вещей, которые уже
случалось ему произносить в подобных случаях в разных местах: именно в Симбирской губернии у Софрона Ивановича Беспечного, где были тогда дочь его Аделаида Софроновна с тремя золовками: Марьей Гавриловной, Александрой Гавриловной и Адельгейдой Гавриловной; у Федора Федоровича Перекроева в Рязанской губернии; у Фрола Васильевича Победоносного в Пензенской губернии и у брата его Петра Васильевича, где были свояченица его Катерина Михайловна и внучатные сестры ее Роза Федоровна и Эмилия Федоровна; в Вятской губернии у Петра Варсонофьевича, где была сестра невестки его Пелагея Егоровна с племянницей Софьей Ростиславной и двумя сводными сестрами — Софией Александровной и Маклатурой Александровной.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы
не платить за них подушных денег; может, в другой раз так
случится, что с иного и я еще зашибу за
это копейку.
Все
это укладывалось как попало; он хотел непременно быть готовым с вечера, чтобы назавтра
не могло
случиться никакой задержки.