Неточные совпадения
Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем
выходить в
таких лохмотьях на улицу.
Платьев-то нет у ней никаких… то есть никаких-с, а тут точно в гости собралась, приоделась, и не то чтобы что-нибудь, а
так, из ничего всё сделать сумеют: причешутся, воротничок там какой-нибудь чистенький, нарукавнички, ан совсем другая особа
выходит, и помолодела и похорошела.
Так, значит, решено уж окончательно: за делового и рационального человека изволите
выходить, Авдотья Романовна, имеющего свой капитал (уже имеющего свой капитал, это солиднее, внушительнее), служащего в двух местах и разделяющего убеждения новейших наших поколений (как пишет мамаша) и, «кажется,доброго», как замечает сама Дунечка.
Таким образом прошел он весь Васильевский остров,
вышел на Малую Неву, перешел мост и поворотил на острова.
Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака
выходят с криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие
такие мужики в красных и синих рубашках, с армяками внакидку.
По убеждению его
выходило, что это затмение рассудка и упадок воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего своего момента незадолго до совершения преступления; продолжаются в том же виде в самый момент преступления и еще несколько времени после него, судя по индивидууму; затем проходят,
так же как проходит всякая болезнь.
Окончательным своим решением он продолжал всего менее верить, и когда пробил час, все
вышло совсем не
так, а как-то нечаянно, даже почти неожиданно.
Он плохо теперь помнил себя; чем дальше, тем хуже. Он помнил, однако, как вдруг,
выйдя на канаву, испугался, что мало народу и что тут приметнее, и хотел было поворотить назад в переулок. Несмотря на то, что чуть не падал, он все-таки сделал крюку и пришел домой с другой совсем стороны.
— Но позвольте, как же у них
такое противоречие
вышло: сами уверяют, что стучались и что дверь была заперта, а через три минуты, когда с дворником пришли,
выходит, что дверь отперта?
Во-первых, я в орфографии плох, во-вторых, в немецком иногда просто швах,
так что все больше от себя сочиняю и только тем и утешаюсь, что от этого еще лучше
выходит.
Раскольников молча взял немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни слова,
вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но, дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и немецкие листы и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел вон.
— Вот в «ожидании-то лучшего» у вас лучше всего и
вышло; недурно тоже и про «вашу мамашу». Ну,
так как же, по-вашему, в полной он или не в полной памяти, а?
Хотел было я ему, как узнал это все,
так, для очистки совести, тоже струю пустить, да на ту пору у нас с Пашенькой гармония
вышла, и я повелел это дело все прекратить, в самом то есть источнике, поручившись, что ты заплатишь.
—
Так не верите? А об чем вы без меня заговорили, когда я тогда из конторы
вышел? А зачем меня поручик Порох допрашивал после обморока? Эй ты, — крикнул он половому, вставая и взяв фуражку, — сколько с меня?
Он
вышел, весь дрожа от какого-то дикого истерического ощущения, в котором между тем была часть нестерпимого наслаждения, — впрочем, мрачный, ужасно усталый. Лицо его было искривлено, как бы после какого-то припадка. Утомление его быстро увеличивалось. Силы его возбуждались и приходили теперь вдруг, с первым толчком, с первым раздражающим ощущением, и
так же быстро ослабевали, по мере того как ослабевало ощущение.
Уж
вышел,
так уже нечего делать!
«Ну
так что ж! И пожалуй!» — проговорил он решительно, двинулся с моста и направился в ту сторону, где была контора. Сердце его было пусто и глухо. Мыслить он не хотел. Даже тоска прошла, ни следа давешней энергии, когда он из дому
вышел, с тем «чтобы все кончить!». Полная апатия заступила ее место.
«И как это у него все хорошо
выходит, — думала мать про себя, — какие у него благородные порывы и как он просто, деликатно кончил все это вчерашнее недоумение с сестрой — тем только, что руку протянул в
такую минуту да поглядел хорошо…
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это не
так. Я просто для себя
выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…
— Одним словом, я
выхожу за Петра Петровича, — продолжала Дунечка, — потому что из двух зол выбираю меньшее. Я намерена честно исполнить все, чего он от меня ожидает, я, стало быть, его не обманываю… Зачем ты
так сейчас улыбнулся?
— Странно, — проговорил он медленно, как бы вдруг пораженный новою мыслию, — да из чего я
так хлопочу? Из чего весь крик? Да
выходи за кого хочешь!
Он не то что сбивался, а
так, как будто торопился и избегал ее взглядов. Соня дала свой адрес и при этом покраснела. Все вместе
вышли.
Иначе трудно им
выйти из колеи, а оставаться в колее они, конечно, не могут согласиться, опять-таки по природе своей, а по-моему,
так даже и обязаны не соглашаться.
В коридоре они столкнулись с Лужиным: он явился ровно в восемь часов и отыскивал нумер,
так что все трое вошли вместе, но не глядя друг на друга и не кланяясь. Молодые люди прошли вперед, а Петр Петрович, для приличия, замешкался несколько в прихожей, снимая пальто. Пульхерия Александровна тотчас же
вышла встретить его на пороге. Дуня здоровалась с братом.
— Авдотья Романовна, если я
выйду теперь в эту дверь, при
таком напутствии, то — рассчитайте это — я уж не ворочусь никогда. Обдумайте хорошенько! Мое слово твердо.
Выходило, что или тот человек еще ничего не донес, или… или просто он ничего тоже не знает и сам, своими глазами, ничего не видал (да и как он мог видеть?), а стало быть, все это, вчерашнее, случившееся с ним, Раскольниковым, опять-таки было призрак, преувеличенный раздраженным и больным воображением его.
— Что
такое? — вскричал Порфирий Петрович,
выходя из мгновенного оцепенения.
Он совсем, совсем не
так думал открыть ей, но
вышло так.
А все-таки
выходить из нее не хотел.
— Непременно помешалась! — говорил он Раскольникову,
выходя с ним на улицу, — я только не хотел пугать Софью Семеновну и сказал: «кажется», но и сомнения нет. Это, говорят,
такие бугорки, в чахотке, на мозгу вскакивают; жаль, что я медицины не знаю. Я, впрочем, пробовал ее убедить, но она ничего не слушает.
Из окна повеяло свежестью. На дворе уже не
так ярко светил свет. Он вдруг взял фуражку и
вышел.
Случалось ему уходить за город,
выходить на большую дорогу, даже раз он
вышел в какую-то рощу; но чем уединеннее было место, тем сильнее он сознавал как будто чье-то близкое и тревожное присутствие, не то чтобы страшное, а как-то уж очень досаждающее,
так что поскорее возвращался в город, смешивался с толпой, входил в трактиры, в распивочные, шел на Толкучий, на Сенную.
Посмотрел, извинился и
вышел,
так и Авдотье Романовне донес.
По многим ее словам… и словечкам… и намекам все это
выходит именно
так!
Что, не допускаете, что ли, чтоб из
такого народа
выходили люди фантастические?
А я вам, вот самим богом клянусь,
так «там» подделаю и устрою, что ваша явка
выйдет как будто совсем неожиданная.
Вышло-то подло, это правда, да вы-то все-таки не безнадежный подлец.
Если
так, ступайте да и объявите по начальству, что вот, дескать,
так и
так, случился со мной
такой казус: в теории ошибочка небольшая
вышла.
Выйду сейчас, пойду прямо на Петровский: там где-нибудь выберу большой куст, весь облитый дождем,
так что чуть-чуть плечом задеть, и миллионы брызг обдадут всю голову…» Он отошел от окна, запер его, зажег свечу, натянул на себя жилетку, пальто, надел шляпу и
вышел со свечой в коридор, чтоб отыскать где-нибудь спавшего в каморке между всяким хламом и свечными огарками оборванца, расплатиться с ним за нумер и
выйти из гостиницы.
Но он все-таки шел. Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать вопросы.
Выйдя на улицу, он вспомнил, что не простился с Соней, что она осталась среди комнаты, в своем зеленом платке, не смея шевельнуться от его окрика, и приостановился на миг. В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила его, — точно ждала, чтобы поразить его окончательно.
Раза два, впрочем, случилось, что она сама
так навела разговор, что невозможно было, отвечая ей, не упомянуть о том, где именно находится теперь Родя; когда же ответы поневоле должны были
выйти неудовлетворительными и подозрительными, она стала вдруг чрезвычайно печальна, угрюма и молчалива, что продолжалось весьма долгое время.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас
вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Латынь из моды
вышла ныне: //
Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Морозна ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет
так тихо,
так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице
выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий; дева // К нему на цыпочках летит, // И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он // И отвечает: Агафон.
А счастье было
так возможно, //
Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я
вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна».
— Точно-с, Павел Иванович, — сказал Селифан, оборотясь с козел, веселый, — очень почтенный барин. Угостительный помещик! По рюмке шампанского
выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно хорошего блюда, деликатного скусу.
Такого почтительного господина еще и не было.