— Умер, — отвечал Раскольников. — Был доктор, был священник, все в порядке. Не беспокойте очень бедную женщину, она и без того в чахотке. Ободрите ее, если чем можете… Ведь вы добрый человек, я знаю… — прибавил он
с усмешкой, смотря ему прямо в глаза.
Неточные совпадения
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал
с спокойною и откровенною
усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня больной был в бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
— Надоели они мне очень вчера, — обратился вдруг Раскольников к Порфирию
с нахально-вызывающею
усмешкой, — я и убежал от них квартиру нанять, чтоб они меня не сыскали, и денег кучу
с собой захватил. Вон господин Заметов видел деньги-то. А что, господин Заметов, умен я был вчера али в бреду, разрешите-ка спор!
— Не верь! — отвечал Раскольников
с холодною и небрежною
усмешкой, — ты, по своему обычаю, не замечал ничего, а я взвешивал каждое слово.
«Я это должен был знать, — думал он
с горькою
усмешкой, — и как смел я, зная себя, предчувствуясебя, брать топор и кровавиться. Я обязан был заранее знать… Э! да ведь я же заранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.
— Ну и понятно после того, что вы… так живете, — сказал
с горькою
усмешкой Раскольников.
— Как не может быть? — продолжал Раскольников
с жесткой
усмешкой, — не застрахованы же вы? Тогда что
с ними станется? На улицу всею гурьбой пойдут, она будет кашлять и просить и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет, в часть свезут, в больницу, умрет, а дети…
— Да не беспокойтесь же о форме, — перебил Порфирий
с прежнею лукавою
усмешкой и как бы даже
с наслаждением любуясь Раскольниковым, — я вас, батюшка, пригласил теперь по-домашнему, совершенно этак по-дружески!
«Теперь мы еще поборемся», —
с злобною
усмешкой проговорил он, сходя
с лестницы. Злоба же относилась к нему самому; он
с презрением и стыдом вспоминал о своем «малодушии».
И что я скажу: что убил, а денег взять не посмел, под камень спрятал? — прибавил он
с едкою
усмешкой.
— А ты не думаешь, сестра, что я просто струсил воды? — спросил он
с безобразною
усмешкой, заглядывая в ее лицо.
— А! Константин Дмитрич! Опять приехали в наш развратный Вавилон, — сказала она, подавая ему крошечную желтую руку и вспоминая его слова, сказанные как-то в начале зимы, что Москва есть Вавилон. — Что, Вавилон исправился или вы испортились? — прибавила она,
с усмешкой оглядываясь на Кити.
— А по-настоящему надо лекарям платить, — заметил
с усмешкой Базаров. — Лекаря, вы сами знаете, люди корыстные.
Неточные совпадения
— Ах, только не мужем,
с простою
усмешкой сказала она. — Я не знаю, я не думаю о нем. Его нет.
«Так! Я этого ждала!» сказала она себе
с злою
усмешкой.
— Ну что, видел ты его? — сказал Алексей Александрович
с ядовитою
усмешкой.
— Как вы смешны, — сказала Дарья Александровна
с грустною
усмешкой, несмотря на волненье Левина. — Да, я теперь всё больше и больше понимаю, — продолжала она задумчиво. — Так вы не приедете к нам, когда Кити будет?
— Итак, вы сами видите, — сказал я сколько мог твердым голосом и
с принужденной
усмешкою, — вы сами видите, что я не могу на вас жениться, если б вы даже этого теперь хотели, то скоро бы раскаялись.