Неточные совпадения
С ума, что ли, я схожу?» — подумал он в
испуге.
Это был господин немолодых уже лет, чопорный, осанистый,
с осторожною и брюзгливою физиономией, который начал тем, что остановился в дверях, озираясь кругом
с обидно-нескрываемым удивлением и как будто спрашивал взглядами: «Куда ж это я попал?» Недоверчиво и даже
с аффектацией [
С аффектацией —
с неестественным, подчеркнутым выражением чувств (от фр. affecter — делать что-либо искусственным).] некоторого
испуга, чуть ли даже не оскорбления, озирал он тесную и низкую «морскую каюту» Раскольникова.
Дамы потихоньку пошли за отправившимся по лестнице вперед Разумихиным, и когда уже поравнялись в четвертом этаже
с хозяйкиною дверью, то заметили, что хозяйкина дверь отворена на маленькую щелочку и что два быстрые черные глаза рассматривают их обеих из темноты. Когда же взгляды встретились, то дверь вдруг захлопнулась, и
с таким стуком, что Пульхерия Александровна чуть не вскрикнула от
испуга.
— Только уж не сегодня, пожалуйста, не сегодня! — бормотала она
с замиранием сердца, точно кого-то упрашивая, как ребенок в
испуге. — Господи! Ко мне… в эту комнату… он увидит… о господи!
— Как? Что такое? Право на преступление? Но ведь не потому, что «заела среда»? —
с каким-то даже
испугом осведомился Разумихин.
— Ах, нет, что вы, что вы это, нет! —
с каким-то даже
испугом посмотрела на него Соня.
— Ах, господи, да что это опять! — вскрикнул, по-видимому в совершенном
испуге, Порфирий Петрович, — батюшка! Родион Романович! Родименький! Отец! Да что
с вами?
— Батюшка, испейте, — шептал он, бросаясь к нему
с графином, — авось поможет… —
Испуг и самое участие Порфирия Петровича были до того натуральны, что Раскольников умолк и
с диким любопытством стал его рассматривать. Воды, впрочем, он не принял.
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он приближался к ней тогда
с топором, а она отходила от него к стене, выставив вперед руку,
с совершенно детским
испугом в лице, точь-в-точь как маленькие дети, когда они вдруг начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Почти то же самое случилось теперь и
с Соней; так же бессильно,
с тем же
испугом, смотрела она на него несколько времени и вдруг, выставив вперед левую руку, слегка, чуть-чуть, уперлась ему пальцами в грудь и медленно стала подниматься
с кровати, все более и более от него отстраняясь, и все неподвижнее становился ее взгляд на него.
Ужас ее вдруг сообщился и ему: точно такой же
испуг показался и в его лице, точно так же и он стал смотреть на нее, и почти даже
с тою же детскою улыбкой.
— Милостивый государь, милостивый государь, вы ничего не знаете! — кричала Катерина Ивановна, — мы на Невский пойдем, — Соня, Соня! да где ж она? Тоже плачет! Да что
с вами со всеми!.. Коля, Леня, куда вы? — вскрикнула она вдруг в
испуге, — о, глупые дети! Коля, Леня, да куда ж они!..
Ах, как я любила… Я до обожания любила этот романс, Полечка!.. знаешь, твой отец… еще женихом певал… О, дни!.. Вот бы, вот бы нам спеть! Ну как же, как же… вот я и забыла… да напомните же, как же? — Она была в чрезвычайном волнении и усиливалась приподняться. Наконец, страшным, хриплым, надрывающимся голосом она начала, вскрикивая и задыхаясь на каждом слове,
с видом какого-то возраставшего
испуга...
Порфирий Петрович приостановился
с достоинством. Раскольников почувствовал прилив какого-то нового
испуга. Мысль о том, что Порфирий считает его за невинного, начала вдруг пугать его.
Он повстречался
с нею при входе на мост, но прошел мимо, не рассмотрев ее. Дунечка еще никогда не встречала его таким на улице и была поражена до
испуга. Она остановилась и не знала: окликнуть его или нет? Вдруг она заметила поспешно подходящего со стороны Сенной Свидригайлова.
Она привстала
с дивана в
испуге и выпрямилась пред ним.
Неточные совпадения
Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так, что голова Остапа упала на землю, а он сам вскочил впросонках и, сидя
с закрытыми глазами, закричал что было мочи: «Держите, держите чертова ляха! да ловите коня, коня ловите!» — «Замолчи, я тебя убью!» — закричал в
испуге Андрий, замахнувшись на него мешком.
Когда нянька мрачно повторяла слова медведя: «Скрипи, скрипи, нога липовая; я по селам шел, по деревне шел, все бабы спят, одна баба не спит, на моей шкуре сидит, мое мясо варит, мою шерстку прядет» и т. д.; когда медведь входил, наконец, в избу и готовился схватить похитителя своей ноги, ребенок не выдерживал: он
с трепетом и визгом бросался на руки к няне; у него брызжут слезы
испуга, и вместе хохочет он от радости, что он не в когтях у зверя, а на лежанке, подле няни.
Уже знакомые Обломова, иные
с недоверчивостью, другие со смехом, а третьи
с каким-то
испугом, говорили: «Едет; представьте, Обломов сдвинулся
с места!»
Ни внезапной краски, ни радости до
испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на днях уедет в Италию, только лишь сердце у него замрет и обольется кровью от этих драгоценных и редких минут, как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «Как жаль, что я не могу поехать
с вами туда, а ужасно хотелось бы!
Однажды, после дневного отдыха и дремоты, он хотел встать
с дивана и не мог, хотел выговорить слово — и язык не повиновался ему. Он в
испуге махал только рукой, призывая к себе на помощь.