Неточные совпадения
Уж когда господина Свидригайлова,
со всеми последствиями,
может снести, значит, действительно многое
может снести.
А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар
со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она
вся оседает
всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из
всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но
со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не
может с одного удара убить.
— Это деньги с вас по заемному письму требуют, взыскание. Вы должны или уплатить
со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или дать письменно отзыв, когда
можете уплатить, а вместе с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать своего имущества. А заимодавец волен продать ваше имущество, а с вами поступить по законам.
— Еще бы; а вот генерала Кобелева никак не
могли там при мне разыскать. Ну-с, долго рассказывать. Только как я нагрянул сюда, тотчас же
со всеми твоими делами познакомился;
со всеми, братец,
со всеми,
все знаю; вот и она видела: и с Никодимом Фомичом познакомился, и Илью Петровича мне показывали, и с дворником, и с господином Заметовым, Александром Григорьевичем, письмоводителем в здешней конторе, а наконец, и с Пашенькой, — это уж был венец; вот и она знает…
Раскольников до того смеялся, что, казалось, уж и сдержать себя не
мог, так
со смехом и вступили в квартиру Порфирия Петровича. Того и надо было Раскольникову: из комнат можно было услышать, что они вошли смеясь и
все еще хохочут в прихожей.
И это точь-в-точь, как прежний австрийский гофкригсрат, [Гофкригсрат — придворный военный совет в Австрии.] например, насколько то есть я
могу судить о военных событиях: на бумаге-то они и Наполеона разбили и в полон взяли, и уж как там, у себя в кабинете,
все остроумнейшим образом рассчитали и подвели, а смотришь, генерал-то Мак и сдается
со всей своей армией, хе-хе-хе!
Кроме того, что этот «деловой и серьезный» человек слишком уж резко не гармонировал
со всею компанией, кроме того, видно было, что он за чем-то важным пришел, что, вероятно, какая-нибудь необыкновенная причина
могла привлечь его в такую компанию и что, стало быть, сейчас что-то случится, что-то будет.
— Слушай, — начал он решительно, — мне там черт с вами
со всеми, но по тому, что я вижу теперь, вижу ясно, что ничего не
могу понять; пожалуйста, не считай, что я пришел допрашивать.
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не то хотел… но ведь не
все ли равно, если выражается то же понятие?), одним словом, живет трудами рук своих, что у ней на содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей
все мои деньги (тысяч до тридцати я
мог и тогда осуществить) с тем, чтоб она бежала
со мной хоть сюда, в Петербург.
Главные качества графа Ивана Михайловича, посредством которых он достиг этого, состояли в том, что он, во-первых, умел понимать смысл написанных бумаг и законов, и хотя и нескладно, но умел составлять удобопонятные бумаги и писать их без орфографических ошибок; во-вторых, был чрезвычайно представителен и, где нужно было, мог являть вид не только гордости, но неприступности и величия, а где нужно было, мог быть подобострастен до страстности и подлости; в-третьих, в том, что у него не было никаких общих принципов или правил, ни лично нравственных ни государственных, и что он поэтому
со всеми мог быть согласен, когда это нужно было, и, когда это нужно было, мог быть со всеми несогласен.
По уходе их все успокоилось и пошло чинно. Вместе с раздачею горячего начались питья здоровья. Начали с нас, новобрачных. Весело, канальство! Когда маршал стукнет
со всей мочи жезлом о пол и прокричит:"Здоровье новобрачных, Трофима Мироновича и Анисьи Ивановны Халявских!"Я вам говорю, восхитительная минута! Если бы молодые люди постигали сладость ее, для этого одного спешили бы жениться.
Неточные совпадения
— Ну нет, в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там есть один, который метит в губернаторы, приплелся ей в родню… бог с ним!
может быть, и успеет! Бог с ними
со всеми! Я подъезжать и прежде не умел, а теперь и подавно: спина уж не гнется.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы!
все это известно автору, и при
всем том он не
может взять в герои добродетельного человека, но…
может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире,
со всей дивной красотой женской души,
вся из великодушного стремления и самоотвержения.
В коротких, но определительных словах изъяснил, что уже издавна ездит он по России, побуждаемый и потребностями, и любознательностью; что государство наше преизобилует предметами замечательными, не говоря уже о красоте мест, обилии промыслов и разнообразии почв; что он увлекся картинностью местоположенья его деревни; что, несмотря, однако же, на картинность местоположенья, он не дерзнул бы никак обеспокоить его неуместным заездом своим, если бы не случилось что-то в бричке его, требующее руки помощи
со стороны кузнецов и мастеров; что при
всем том, однако же, если бы даже и ничего не случилось в его бричке, он бы не
мог отказать себе в удовольствии засвидетельствовать ему лично свое почтенье.
Потянувши впросонках
весь табак к себе
со всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит, как дурак, выпучив глаза, во
все стороны, и не
может понять, где он, что с ним было, и потом уже различает озаренные косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся по углам, и глядящее в окно наступившее утро, с проснувшимся лесом, звучащим тысячами птичьих голосов, и с осветившеюся речкою, там и там пропадающею блещущими загогулинами между тонких тростников,
всю усыпанную нагими ребятишками, зазывающими на купанье, и потом уже наконец чувствует, что в носу у него сидит гусар.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого рода, то есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны были к любви; но при
всем том здесь было что-то такое странное, что-то в таком роде, чего он сам не
мог себе объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что
весь бал,
со всем своим говором и шумом, стал на несколько минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и
все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле на картине.