— А что до этого дьявола в вывороченном тулупе, то его, в пример другим, заковать в кандалы и наказать примерно. Пусть знают, что значит власть! От кого же и голова поставлен, как не от царя? Потом доберемся и до других хлопцев: я не забыл, как проклятые сорванцы вогнали в огород стадо свиней, переевших мою капусту и огурцы; я не забыл, как чертовы дети отказались вымолотить мое жито; я не забыл… Но
провались они, мне нужно непременно узнать, какая это шельма в вывороченном тулупе.
Как-то, давным-давно тому назад, один его поклонник и друг, тоже немец и тоже бедный, издал на свой счет две его сонаты, — да и те остались целиком в подвалах музыкальных магазинов; глухо и бесследно
провалились они, словно их ночью кто в реку бросил.
И было на что рассердиться — в 1851 году Н. X. Рыбаков удачно дебютировал в «Гамлете» и «Уголино» на сцене Малого театра. Канцелярская переписка о приеме в штат затянулась на годы. Когда, наконец, последовало разрешение о принятии его на сцену, то Н. X. Рыбаков махнул рукой: «
Провались они, чиновники!»
— Я запретила ему за мной следом ездить.
Провались они все! — вскричала она и, обернувшись к нему, опять взяла его под руку. — Вон туда сядем… Пожалуйста!.. Там так славно!
Неточные совпадения
Но не все смешил ее Штольц: через полчаса она слушала
его с любопытством и с удвоенным любопытством переносила глаза на Обломова, а Обломову от этих взглядов — хоть сквозь землю
провалиться.
«Хоть бы сквозь землю
провалиться! Эх, смерть нейдет!» — подумал
он, видя, что не избежать
ему патетической сцены, как ни вертись. И так
он чувствовал, что мигает чаще и чаще, и вот, того и гляди, брызнут слезы.
Теперь Штольц изменился в лице и ворочал изумленными, почти бессмысленными глазами вокруг себя. Перед
ним вдруг «отверзлась бездна», воздвиглась «каменная стена», и Обломова как будто не стало, как будто
он пропал из глаз
его,
провалился, и
он только почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, когда спешит с волнением после разлуки увидеть друга и узнает, что
его давно уже нет, что
он умер.
«Ах, если б сквозь землю
провалиться!» — думал
он, внутренне мучась, по мере того как мысль Ольги открывалась
ему вполне.
Однажды понес посуду, какую-то богемскую, что ли, полы-то гладкие, скользкие — чтоб
им провалиться!