30 сентября показалось с утра солнце, и, надеясь на погоду, Левин стал решительно готовиться к отъезду. Он велел насыпать пшеницу, послал к купцу приказчика, чтобы взять деньги, и сам поехал по хозяйству, чтобы сделать
последние распоряжения перед отъездом.
Вот он был болен недавно, и врачи сказали ему, что умрет, что нужно сделать
последние распоряжения, — а он не поверил им и действительно остался жив.
Неточные совпадения
Выше сказано было, что колония теперь переживает один из самых знаменательных моментов своей истории: действительно оно так. До сих пор колония была не что иное, как английская провинция, живущая по законам, начертанным ей метрополиею, сообразно духу
последней, а не действительным потребностям страны. Не раз заочные
распоряжения лондонского колониального министра противоречили нуждам края и вели за собою местные неудобства и затруднения в делах.
Бессонная ходьба по прямой линии до того сокрушила его железные нервы, что, когда затих в воздухе
последний удар топора, он едва успел крикнуть:"Шабаш!" — как тут же повалился на землю и захрапел, не сделав даже
распоряжения о назначении новых шпионов.
Сторговав яиц, связку бубликов, рыбы и свежего пшеничного хлеба, Маслова укладывала всё это в мешок, а Марья Павловна рассчитывалась с торговками, когда среди арестантов произошло движение. Всё замолкло, и люди стали строиться. Вышел офицер и делал
последние перед выходом
распоряжения.
На обедах играл оркестр Степана Рябова, а пели хоры — то цыганский, то венгерский, чаще же русский от «Яра».
Последний пользовался особой любовью, и содержательница его, Анна Захаровна, была в почете у гуляющего купечества за то, что умела потрафлять купцу и знала, кому какую певицу порекомендовать;
последняя исполняла всякий приказ хозяйки, потому что контракты отдавали певицу в полное
распоряжение содержательницы хора.
Целые квартиры заняли портные особой специальности — «раки». Они были в
распоряжении хозяев, имевших свидетельство из ремесленной управы. «Раками» их звали потому, что они вечно, «как раки на мели», сидели безвыходно в своих норах, пропившиеся до
последней рубашки.