«Так ты еще и кричишь? секи ж его, пока кричать перестанет!» Мало ли, много ли секли, не
перестал кричать, пока не омертвел вовсе.
— Никуда я не пойду, — проговорил он, — это просто глупость, они мечутся как сумасшедшие… Ну, а если вся Москва сошла с ума, то куда же я уйду. И, пожалуйста,
перестаньте кричать. При чем здесь я? Панкрат! — позвал он и нажал кнопку.
Когда дано было более 50 ударов, крестьянин
перестал кричать и шевелиться, и доктор, воспитанный в казенном заведении для служения своими научными знаниями своему государю и отечеству, подошел к истязуемому, пощупал пульс, послушал сердце и доложил представителю власти, что наказываемый потерял сознание и что, по данным науки, продолжать наказание может быть опасным для его жизни.
Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам //
Кричит: «Да
перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о былом: // Довольно, пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
«Встань, Маша, стыдно! —
закричал я в бешенстве; — а вы, сударь,
перестанете ли издеваться над бедной женщиной?
Только один мальчик с пальчик не плакал. Он
кричал своим тоненьким голосом: «
Перестаньте плакать, я вас выведу из лесу»; но братья так громко плакали, что не слышали его. Когда они услышали его, он рассказал им, что он накидал на дороге белых камушков и выведет их из леса; они обрадовались и пошли за ним. Мальчик с пальчик шел с камушка на камушек и так довел их до дома.
— Да
перестань ты, господи боже мой! — тревожно уговаривала женщина, толкая мужа кулаком в плечо и бок. — Отвяжитесь вы от него, господин, что это вы дразните! —
закричала и она, обращаясь к ветеринару, который, не
переставая хохотать, вытирал слезившиеся глаза.
Кричал он до поры, пока хористы не догадались, что им не заглушить его, тогда они вдруг
перестали петь, быстро разошлись, а этот солист, бессильно опустив руки, протянул, но уже тоненьким голоском: