Дуняша положила руку Лютова на грудь его, но рука снова сползла и
палец коснулся паркета. Упрямство мертвой руки не понравилось Самгину, даже заставило его вздрогнуть. Макаров молча оттеснил Алину в угол комнаты, ударом ноги открыл там дверь, сказал Дуняше: «Иди к ней!» — и обратился к Самгину:
Иеромонахи поднялись и приветствовали его глубочайшим поклоном,
пальцами касаясь земли, затем, благословившись, поцеловали руку его.
Холодные, крючковатые
пальцы касались шеи Лунёва, — он, стиснув зубы, отгибал свою голову назад и всё сильнее встряхивал лёгкое тело старика, держа его на весу.
Он свесил голову низко на грудь и набок, точно удавленник. Перебирает в руке повод, его холодные и твёрдые
пальцы касаются моей руки — вздрагиваю я от этого, и нестерпимо тошно мне.
Он охватил руками острые старческие колени и захихикал, и, косясь на меня через плечо, еще храня на сухих губах отзвуки этого неожиданного и тяжелого смеха, он несколько раз лукаво подморгнул мне, как будто мы с ним только двое знали что-то очень смешное, чего не знает никто. Потом с торжественностью профессора магии, показывающего фокусы, он высоко поднял руку, плавно опустил ее и осторожнее двумя
пальцами коснулся того места одеяла, под которым находились бы мои ноги, если бы их не отрезали.
Неточные совпадения
Он не шевелил
пальцем, не дышал. А голова ее лежит у него на плече, дыхание обдает ему щеку жаром… Он тоже вздрагивал, но не смел
коснуться губами ее щеки.
Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что
касалось других; но как только нужно было двинуть
пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай Бог что выйдет.
Она, не глядя на него, подала ему концы
пальцев и, едва он
коснулся их, тотчас же отдернула руку назад.
— Ольга, — сказал он, едва
касаясь двумя
пальцами ее талии (она остановилась), — вы умнее меня.
Песня мешала уснуть, точно зубная боль, еще не очень сильная, но грозившая разыграться до мучительной. Самгин спустил ноги с нар, осторожно
коснулся деревянного пола и зашагал по камере, ступая на
пальцы, как ходят по тонкому слою льда или по непрочной, гибкой дощечке через грязь.