Неточные совпадения
И если бы
в ту минуту он
в состоянии был правильнее видеть и рассуждать; если бы только мог сообразить все трудности своего положения, все отчаяние, все безобразие и всю нелепость его, понять при этом, сколько затруднений, а может быть, и злодейств, еще остается ему преодолеть и совершить, чтобы вырваться отсюда и добраться домой, то очень может быть, что он бросил бы все и тотчас пошел бы сам на себя
объявить, и не от страху даже за себя, а от одного только ужаса и отвращения к тому, что он сделал.
Через две минуты Настасья воротилась с супом и
объявила, что сейчас и чай будет. К супу явились две ложки, две тарелки и весь прибор: солонка, перечница, горчица для говядины и прочее, чего прежде,
в таком порядке, уже давно не бывало. Скатерть была чистая.
Некто крестьянин Душкин, содержатель распивочной, напротив того самого дома, является
в контору и приносит ювелирский футляр с золотыми серьгами и рассказывает целую повесть: «Прибежал-де ко мне повечеру, третьего дня, примерно
в начале девятого, — день и час! вникаешь? — работник красильщик, который и до этого ко мне на дню забегал, Миколай, и принес мне ефту коробку, с золотыми сережками и с камушками, и просил за них под заклад два рубля, а на мой спрос: где взял? —
объявил, что на панели поднял.
А между тем Пульхерия Александровна, без ее поддержки, видимо находилась
в нерешимости. Наконец, запинаясь и беспрерывно посматривая на дочь,
объявила, что ее чрезвычайно заботит теперь одно обстоятельство.
— Это все равно-с, — ответил Порфирий Петрович, холодно принимая разъяснение о финансах, — а впрочем, можно вам и прямо, если захотите, написать ко мне,
в том же смысле, что вот, известясь о том-то и
объявляя о таких-то моих вещах, прошу…
— Порфирий Петрович! — проговорил он громко и отчетливо, хотя едва стоял на дрожавших ногах, — я, наконец, вижу ясно, что вы положительно подозреваете меня
в убийстве этой старухи и ее сестры Лизаветы. С своей стороны,
объявляю вам, что все это мне давно уже надоело. Если находите, что имеете право меня законно преследовать, то преследуйте; арестовать, то арестуйте. Но смеяться себе
в глаза и мучить себя я не позволю.
Кроме того, у него было
в виду и страшно тревожило его, особенно минутами, предстоящее свидание с Соней: он должен был
объявить ей, кто убил Лизавету, и предчувствовал себе страшное мучение, и точно отмахивался от него руками.
— Потому что, как я уж и
объявил давеча, считаю себя обязанным вам объяснением. Не хочу, чтобы вы меня за изверга почитали, тем паче что искренно к вам расположен, верьте не верьте. Вследствие чего, в-третьих, и пришел к вам с открытым и прямым предложением — учинить явку с повинною. Это вам будет бесчисленно выгоднее, да и мне тоже выгоднее, — потому с плеч долой. Ну что, откровенно или нет с моей стороны?
Я имел настолько свинства
в душе и своего рода честности, чтоб
объявить ей прямо, что совершенно верен ей быть не могу.
Это признание привело ее
в исступление, но, кажется, моя грубая откровенность ей
в некотором роде понравилась: «Значит, дескать, сам не хочет обманывать, коли заранее так
объявляет», — ну а для ревнивой женщины это первое.
И как же она рассердилась на меня, когда я
объявил ей
в конце концов, что, по моему искреннему убеждению, она точно так же искала наслаждений, как и я.
Мне
объявили, что мое знакомство и она, и дочь ее могут принимать не иначе как за честь; узнаю, что у них ни кола ни двора, а приехали хлопотать о чем-то
в каком-то присутствии; предлагаю услуги, деньги; узнаю, что они ошибкой поехали на вечер, думая, что действительно танцевать там учат; предлагаю способствовать с своей стороны воспитанию молодой девицы, французскому языку и танцам.
Если так, ступайте да и
объявите по начальству, что вот, дескать, так и так, случился со мной такой казус:
в теории ошибочка небольшая вышла.
Неточные совпадения
Он
объявил, что главное дело —
в хорошем почерке, а не
в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни
в министры, ни
в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».
Уже встали из-за стола. Манилов был доволен чрезвычайно и, поддерживая рукою спину своего гостя, готовился таким образом препроводить его
в гостиную, как вдруг гость
объявил с весьма значительным видом, что он намерен с ним поговорить об одном очень нужном деле.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись,
объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Все это произвело ропот, особенно когда новый начальник, точно как наперекор своему предместнику,
объявил, что для него ум и хорошие успехи
в науках ничего не значат, что он смотрит только на поведенье, что если человек и плохо учится, но хорошо ведет себя, он предпочтет его умнику.
— Ведь я тебе на первых порах
объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты
в ломбард. Ведь я вас знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне
в ломбард не нужно уплачивать…